Чтение онлайн

В какой-то момент я пришёл в себя, и появился врач – посмотреть, как я себя чувствую. Снял с моей руки повязку, а под ней была большая дыра. Он сказал, что её оставят открытой, чтобы рана подсохла. Затем сделал мне укол демерола, меня слегка поглючило, и я вырубился. Короче говоря, я валялся в госпитале шесть с половиной дней. В день своего рождения я пришёл к выводу, что с меня довольно. Выдернул капельницу и оделся. Когда пришёл врач, я предложил ему поздравить меня, потому что сегодня я ухожу домой. Он ответил, что я не пойду домой ещё четыре дня. Я только улыбнулся и сказал ему, что ухожу через несколько минут, и ему лучше выписать рецепт, если мне что-то понадобится. Он всё понял и написал что-то на бумажке. Я вышел оттуда и на следующий день поехал на гастроли. Мне нужно было давать концерты. Встретил своё двадцативосьмилетие, парясь на больничной койке. Слабак. На этот раз я получил хороший урок. Ни один козёл не стоит таких проблем.

13 февраля 1990 г. 23.50. Сан-Франциско, Калифорния: Я в гостях у Дона и Джейн. Дона видеть приятно, однако ситуация в доме Дона и Джейн ни к чёрту. Джейн пилит Дона при любой возможности. Он не жалуется. Она говорит ему ужасные гадости на людях. Дон старается быть невозмутимым терпеть это, но можно понять, что это очень его задевает. Они пригласили несколько человек на мой день рождения, и, наверное, всё прошло хорошо. Я ценю это, но это всё не моё.

Нелегко находиться в комнате, где полно друзей Джейн, слушать, как она кроет Дона и выставляет его посмешищем перед собравшимися и перед их дочерью. Никогда в жизни не женюсь. Когда я с ними, это напоминает то время, когда я был подростком, всю злобу, что изливалась между моими отцом и матерью. Я наблюдал за их поединками, и приходилось терпеть то же самое от их новых жён и дружков. Не нахожу ничего хорошего в браке. Может, мне одному и одиноко, но, по крайней мере, у меня есть возможность вставать и делать то, что хочу. Я буду за это держаться, пока дышу. Теперь я сижу в их комнате для гостей, пытаюсь не слишком шуметь, опасаясь пробудить гнев зверя по имени Джейн. Завтра у меня концерт в городе. Мне двадцать девять лет. Я одинок и беден и не знаю, как дальше буду удерживать вместе группу и выпускать книги. Временами это всё, что я могу, чтобы на распасться на части. Меня так мучает тревога, что иногда я не могу спать. Только злюсь всё больше и больше, и жду, когда настанет утро, чтобы можно было приступить к работе и пытаться тянуть это всё дальше. К счастью, я чертовски выносливый и могу терпеть эту срань месяц за месяцем. Иногда я так устаю. Кажется, я не высыпаюсь. Всё равно мне это, похоже, не помогает.

13 февраля 1991 г. 00.34. Трентон, Нью-Джерси: Мне тридцать лет. Я в цокольном этаже дома матери Сима. Уже некоторое время не отмечаюсь в дневнике. Перегорел. Не то чтобы много чего происходило. А вот что произошло: вчера записали демо. Я не знаю, сколько песен. Сегодня я накладывал вокал. Шло быстро, просто слушал основные немикшированные треки; на мой взгляд, уже звучит хорошо.

Как-то на днях давал концерт в Биг-Беэре, Калифорния. Скоро напишу об этом побольше, когда будет больше охоты писать.

Женщина, о которой я писал месяцами, женщина, которая наполняла мои мысли светом, – она бросила меня ради какого-то парня. Какое унижение. Перенести это тяжело. Наверное, она мне слишком нравилась. Когда я был с нею в последний раз, мне пришло в голову, что с ней так хорошо, что без неё будет очень плохо. Теперь мне уже лучше и становится лучше с каждым днём. Несколько дней назад – в прошлое воскресенье – я был в глубокой яме. Не помню, чтоб когда-нибудь так пресмыкался.

Она уехала на месяц в Европу. Всё время, пока её не было, я думал о ней постоянно. Иногда меня поддерживали только мысли о ней. Пока её не было, она не писала, не звонила, ничего. Я три раза отправлял ей факсы. То был единственный номер, который она мне оставила. В конце концов, она вернулась, на несколько дней позже. Я каждый день звонил ей домой и оставлял сообщения. Она вернулась, и мне страшно хотелось поговорить с ней, но она держалась холодно и отчуждённо. Я знал: что-то случилось. Она сказала, что начала встречаться с этим парнем, с которым они вместе работают, она не знает, с кем из нас хочет быть, она совсем запуталась. Я ещё несколько раз пытался с ней поговорить, объяснить, каково мне. Я знал, что она собирается меня бросить, я был жалок и в отчаянии. Всё время, пока это продолжалось, я должен был давать концерты в Биг-Беэре. Приходилось терпеть всех этих людей, рукопожатия и прочую чушь. Я всё время внутренне умирал. Она сказала, что позвонит мне в воскресенье утром. В конце концов, я сам дозвонился до неё вечером и спросил, что за дела. Она по-прежнему пудрила мне мозги. Я спросил, была ли она с ним всё время после того, как вернулась. Она сказала, что да. Я сказал, что она, очевидно, уже приняла решение. Так всё некоторое время и продолжалось, одна хуйня. Наконец, мы повесили трубки. Я звонил ей потом ещё, но натыкался лишь на автоответчик. Здорово же она меня обломала. Больно думать о том, как она живёт с этим типом. Я знаю, что он выебет её так же, как выебал свою предыдущую подругу. Я никогда этого не пойму. Если бы кто-нибудь мне сказал, что я приду вот к такому, я бы ответил ему, что он псих. Всё то время, что мы были вместе, я считал, что мы близки, это было чудесно. Я думал, что значу для неё больше. Я ошибался. На этот раз я точно усвоил урок. Я знаю, что меня можно сломать. Я не так крут, как считал. Теперь я это вижу. На данный момент это единственная польза, которую я извлёк. Теперь я знаю себя лучше и знаю, что мне нужно делать. Оно всегда ко мне возвращается. Для меня действительно нет ничего, кроме дороги и работы. Они всегда рядом. Это была ошибка – так заинтересоваться женщиной. Я кое-что понял и не должен забывать об этом. То, что случилось, должно было случиться, должно было в конце концов произойти. Меня никогда не оставляют только дорога и жизнь. Единственная константа. Движение. Постоянное движение и изнурительная дорога. Жить с рюкзаком за плечами и спать на полу. Мне предназначено не выходить из бури. Теперь пора спать. Завтра ехать в город, встречаться с человеком из звукозаписывающей фирмы. Ещё одна встреча. Больше года всяких встреч, а у группы до сих пор нет собственной студии.

13 февраля 1992 г. 15.20, Гамбург, Германия: Сегодня второй вечер здесь. «На борту!» Мне кажется, я никогда ещё не играл в этом зале, только вчера. Обычно мы играли в «Марктхалле». Сегодня мне тридцать один. Не тот возраст, о котором стоит думать. Я привык считать, что мой день рожденья – интересная дата, а теперь мне всё равно. Хотя я знаю, что 19 декабря 1991 года запомню навсегда. Будет странно, когда Джо уже год как умрёт. Я могу лишь продолжать играть, выворачивая себя наизнанку каждый вечер, а потом забываться сном. Сейчас я всё время чувствую в себе это неистовство. Я не испытываю ни к кому в отдельности неприязни, но понимаю, что мне всё безразлично. Я играю музыку каждый вечер просто для того, чтобы наказать её и наказать себя.

13 февраля 1993 г. 23.23. Лестер, Англия: Дон Баджима прибыл сюда благополучно, книги тоже доставлены. Сегодня вечером выступали. Дон был хорош, но он так не считает. Он начал немножко холодно, но в остальном хороший концерт для него. Я уверен, что завтра он по настоящему выдаст. Я доволен своим отделением. Публика была превосходная, как, собственно, и все гастроли. Вчера вечером я играл спектакль под названием «Слово». Пришлось просидеть несколько часов, а потом удалось пересесть на кушетку, и моё время стали тратить какие-то телевизионщики. Единственный плюс – поболтаться с ребятами из «Living Colour» и оторваться на Бобе Гелдофе, когда я увидел, как он ходит по вестибюлям. Его подружка Пола Йейтс оказалась в одной передаче со мной. Типичная остепенившаяся «групи», абсолютная трата продуктов питания и материально-технических средств. В целом мероприятие было тоскливым, пока игравшая группа не начала говорить гадости ведущему, а он к этому оказался не готов и слетел с катушек. Моя компания делала вид, что моё появление на этом шоу – величайшее событие в мире, но вы же знаете, у них всё так.

Я только что приехал из Голландии и Бельгии, гастроли были хороши, если не считать достававшей меня прессы. Пришлось объясняться с мымрой из «Керранга!» по поводу того, почему я не люблю двух её авторов. Эти парни мелют херню, а я их на этом ловлю, и они бегут к ней жаловаться, а она раздувает из этого прямо мировой пожар. Эти люди так набиты собственным говном, что ничего вокруг не видят. Их говно не имеет ко мне никакого отношения. Я не стремлюсь попасть в их журнал, и не хочу ничего знать обо всех дурацких ебнутых группах, которые они туда суют. Журналу я не нравился ещё до того, как она туда пришла, а теперь ей хочется меня выебать, поэтому журнал обо мне всё-таки пишет. С жиру бесятся, в общем.

Пришлось потратить время, необходимое для редактуры, на болтовню с этим шлаком. Когда всё закончилось, я отправился прямо на пять интервью, а затем на концерт. Шпарили два часа. Было неплохо. Все концерты проходили хорошо. Писать особо больше не о чем, поскольку мне уже совершенно по хуй банальные детали моей жизни. Так или иначе, постоянно одна херня, так ну её на хуй. И всех этих репортёров тоже на хуй. Такие жалкие – они и меня делают жалким со своей херней. Не следует позволять им доставать меня и утягивать на дно. Стоило посмотреть на эту маленькую свинью с её диктофоном, пока мы ехали. Я занимаюсь довольно отвратным бизнесом. Получаю всё, чего заслуживаю, а заслуживаю всё, что получаю. Мне тридцать два.

13 февраля 1994 г. 01.24. Саппоро, Япония: Мне тридцать три. Концерт сегодня был ничего. Потренировался в плохоньком спортзале. Надеюсь, дальше на гастролях спортзалы будут получше. Утром вылетаем в Фукуоку, далеко к югу отсюда. Надеюсь, там будет намного меньше снега, чем здесь. Слишком устал писать дальше.

23. 29. Фукуока, Япония: Дорога сюда заняла весь день. Вылет отложили из-за всех этих снегопадов примерно на три часа. Тоска смертная. Очень плохо, что мы не смогли получить ангажемент на сегодняшний вечер. Приятно было улететь от этого снегопада.

Сегодня ходили в «Тауэр» и кое-что нашли. Вышли оттуда и перекусили, а потом остальные пытались затащить меня в бар с караоке и зря потерять время. Я оттуда вылетел пулей. Теперь я здесь, и мне тоскливо. Похоже, просто раньше лягу спать, вот и всё. Я готов уехать. Не думаю, что я в настроении для этой фигни. Может, просто пройдёт, и всё. Остаток гастролей буду держаться сам по себе. Остальным я чужой, и мне одному гораздо лучше. Хорошо бы, чтоб события так на меня не действовали. Похоже, я слишком выебываюсь насчёт всего. Не знаю, что делать, чтобы мне стало лучше.

13 февраля 1995 г. 01.18. Лос-Анджелес, Калифорния: Мне тридцать четыре. Сегодня вечером позвонил Иэн. Приятно было с ним поговорить. Он такой же, как всегда, – пашет вовсю и делает музыку. Один из тех моих редких знакомых, кто никак не ебнут. Делает своё дело и никого не дёргает. Он сильно на меня влияет. Я бы хотел больше походить на него во многом. У него хорошая хватка. В свой день рождения у меня обычно депрессия. Я не настроен завтра работать. Но мне больше нечего делать. Уже поздно, но не настолько. Думаю, нужно постараться лечь пораньше, чтобы не быть разбитым поутру. Я просмотрел дневники, чтобы понять, где я был в это время в прошлом году. В прошлом году была Япония. Я сидел в номере – усталый, голодный и вымотанный перелётом. Годом раньше – Англия. Наверное, единственная возможность путешествовать, и всё-таки получать кайф – делать это соло. Если б я смог снова настроить себя на чтения, это был бы выход. Меня беспокоит, что я никогда не смогу больше делать такие выступления. Хочется, но у меня проблемы с людьми.