Чтение онлайн

Что делал Петухов в эту ночь, задался я вопросом. Но так ничего и не выяснил.

Разумеется скажет, что, как всегда, в мастерской штамповал свою левую продукцию. Хотя через неделю выяснил, художник два раза захаживал в цех. Надо бы еще узнать во сколько и с какой целью.

Еще один персонаж – Виктор Сергеевич Бобров. Рост на вид метр семьдесят, пухлые щеки, немного угрюмый взгляд, возможно, что из-за чуть припухших век. Сторож, тоже попал в поле зрения. Виктор Сергеевич дежурил в ту ночь на воротах. Как мне подсказали – Бобров дважды отлучался, причем на пару часов. Когда Бобров уходил, закрывал ворота на цепь. Это подтвердили двое.

Направился к начальнику ОТК, на этой должности работала Елабугина Любовь Викторовна. Разговорились, я стал живо интересоваться о том, что ей известно насчет преступления. Любовь Викторовна порекомендовала мне – обратись к Паше. Кто такой Паша, я понятия не имел. Позже навел справки и заявился к нему.

Паша, как меня просветили в цехе – только откинулся. Сидел долго, жить ему было негде и Любовь Викторовна приютила энергичного мужичка приятной внешности. Крепкий, подтянутый. Дома у нее муж, который лет на пятнадцать старше, весь скрюченный, невысокий и ворчливый. Здесь же мужчина в расцвете сил, который лет на десять младше. Любовь Викторовна помогла Паше построить комнату рядом со своим кабинетом, где он и поселился. Паша оказался удивительно общительным, легко шел на контакт. Более того, он был таким болтливым, что иногда я даже не знал, как от него отделаться. Паша рассказывал, как на зоне мастерил классные нарды, как изготавливал всевозможные макеты. Руки у мастерового действительно золотые. Любовь Викторовна взяла его в качестве мастера по дереву, и Паша старался во всю не только в должности плотника. Отношения у них развивались бурно.

– Помню, помню, сторож в этот день отлучался два раза. Я ж на заводе живу, не захочешь – все увидишь. Ночью не спалось, вот и бродил, – пояснил Паша.

– Так дождь же шел.

– А по мне дождь даже лучше.

Второй человек, который мне сообщил о том, что сторож дважды покидал пост – не менее колоритный персонаж по фамилии Борщ, Юрий Николаевич. С длинными бакенбардами он напоминал аглицкого лорда. Юрия Николаевича могли бы пригласить сразу на съемки фильма, если бы увидели режиссеры. Трудился Юрий Николаевич Борщ в котельной, дежурным электриком по ночам, днем слесарем по КИП и автоматике. У него была интересная манера общения, с юмором, артистичная. Глядя на него, не скажешь, что человек занимается электрикой. Первая мысль, когда увидел колоритного мужчину с запоминающимся голосом – что здесь делает этот театральный актер.

– Привет, интеллигенция! Как настроение в этот великий вечер!

– Почему великий? – удивился я.

– Каждый день, который ты живешь – великий. А сделать его по-настоящему значимым все зависит от нас.

– Понял. Слушай, Юрий Николаевич, я о более приземленном. Можно спросить тебя, ты ведь в ту самую ночь вроде как дежурил?

– Вроде как, а что ты хотел узнать, говори, не стесняйся, – передразнил он меня.

– Не помнишь, сторож отлучался? Ворота были закрыты?

– Еще как помню. Я как раз вышел прогуляться с Джесси, хоть и дождь полил после двух. Там цепь висела на воротах. Да, да, все так.

– Красавица у тебя Джесси, у меня тоже была как-то идея завести себе кокер-спаниеля.

– А что, не все еще потеряно. Будут щенки, я тебе ближайшим дилижансом отправлю весточку.

– Спасибо!

– Спасибо в карман не положишь, а вот от картины твоей я бы не отказался.

– Что? Я и картины? Откуда ты взял, что я художник?

– Мир тесен, знаю, что ты с Сашкой, нашим художником занимаешься. У тебя неплохо получается. Саша сказал, что из тебя выйдет толк, если не забросишь.

– Да так, просто чисто из любопытства я стал заниматься с ним, решил попробовать, но все это скорее развлечение.

– Кто знает. Бывает так, что так рождается гений.

– Ну, не знаю, если моя мазня подходит, ради Бога, – я пожал плечами.

– Еще как походит. Через несколько лет ты станешь знаменитым художником, а у меня будет первая твоя картина. Соображаешь?

– Ха, боюсь, что в лучшем случае из меня выйдет недоучка-карикатурист, а еще лучше Казимир Малевич, – рассмеялся я.

– Не спеши делать выводы, многие великие проходили тернистый путь, – поднял указательный палец Юрий Николаевич.

Выписал в тетрадку всех, на кого нашел информацию и со спокойной совестью отправился спать. Но спать не получилось, несмотря на сильное желание. Половину ночи под окном орали, затем дрались и выясняли отношения. В конце разбили бутылку и похоже кому-то окно. Из окна посыпались угрозы вперемешку с матом, затем приехал милицейский УАЗик и кого-то повязали.

Не спалось несмотря на всякие методики, которые я перебрал – аутотренинг, счет до ста и прочие, как оказалось неэффективные рекомендации. Подумал, как с пользой провести время. Вначале почитал ПДД, затем взялся за подозреваемых. Прежде всего надо определить мотивы. Иначе какой смысл тратить время на подозреваемых. Не совершит человек преступление, если у него нет мотива. Вряд ли кто просто так убьет семидесятилетнюю женщину. Итак, поехали, скомандовал я себе.

Мотивы, мотивы, прямо как в музыке, разворчался я. Но как же без них. Иначе в самом деле какой смысл бить тетю Нину по голове. Какой резон? Ни один нормальный человек не станет этого делать, даже в пьяном виде. Хотя стоп. Нормальный человек и не совершит такое преступление, если только его не заставят какие-то особенные обстоятельства. Либо…либо он будет под воздействием каких-то препаратов…

– Итак, что мы имеем? – спросил я себя вполголоса.

– Да ничего, собственно! Ничего у тебя нет. Кроме желания, – я посмотрел на себя в зеркало и скривился.

Потом вспомнил, как мне бабушка говорила – никогда нельзя кривить рожи, особенно в зеркале. Иначе таким и останешься, если вдруг кто-то тебя внезапно испугает. Здесь непроизвольно сделал серьезное лицо и выпрямился.

Внезапно подумалось – неплохо бы нарисовать карту территории. Во всяком случае так будет гораздо проще, нагляднее смогу отметить на этой карте перемещения людей. Особенно интересно проследить движения всех подозреваемых.

На следующий день сходил в канцелярский магазин и купил несколько листов ватмана, карандаши, ластик и линейку. Карта получилась прямо-таки позорной. Никаких пропорций соблюсти не смог, расстояния получились неправдоподобными. Несколько раз приезжал на завод, чтобы сделать наброски на месте, все получалось настолько унылым и лишенным всякого смысла, что рвал и выкидывал. Внезапно взгляд наткнулся на высоченную трубу в котельной. Сколько раз проходил мимо и даже не удосужился поднять голову. Большая, могучая труба из кирпича с металлической лестницей чуть ли не до самого конца. Сверху лестница заканчивалась кольцом-площадкой. Вот бы забраться на эту самую высокую точку и сделать оттуда снимок, мелькнула шальная мысль. Вспомнил, что у меня давно без дела пылится фотоаппарат «Зенит-Е», еще со времен учебы в институте.

Забраться на самую высокую точку оказалось не так просто. Пришлось идти на поклон к директору. Естественно, причину рассказывать не стал. Пояснил, что хочется сделать несколько интересных снимков. Михаил Матвеевич отнесся к затее скептически, но все же отправил к начальнику котельной. Тот намекнул на путь, который мне нужно сделать через магазин – посторонним ведь нельзя. Когда начальник увидел бутылку армянского коньяка, блок сигарет Мальборо и коробку конфет – с плохо скрываемой улыбкой добродушно разрешил.

В самом начале подъёма я не предполагал, что восхождение на вершину трубы окажется таким испытанием. Где-то на середине пути мне стало страшно, здесь вспомнил, как выпрашивал у директора, и как подкупал начальника, выдохнул и пополз ввысь. Ближе к концу маршрута предательски начала кружиться голова. Пришлось замедлить темп, но я не стал останавливаться. Дрожащими руками сделал по три снимка с четырех сторон, затем спрятал фотоаппарат в сумку, которую повесил наискосок. Спускаться оказалось не легче, но выбора не оставалось, вертолет за мной не пришлют. Когда опустился на землю и посмотрел наверх, понял, что совершил пусть небольшой, но подвиг. Второй раз вряд ли бы полез.