Чтение онлайн

Фотографии получились четкими, все видно, как на ладони. Распечатал их в фотолаборатории, один отпечаток в рамке подарил директору, второй начальнику котельной. Затем по снимкам составил более-менее правдоподобную схему территории.

Топтался в приемной в ожидании директора. В руках держал натянутый на подрамник холст. Предварительно нанес рисунок, чтобы посоветоваться с художником. Как я наносил рисунок это отдельная тема. Купил в книжном магазине большой календарь, вырвал понравившийся мне лист и через листы копирки нанес на холст рисунок.

В углу приемной прислонилась к подоконнику женщина. Лет под тридцать. Очень короткая стрижка, квадратное лицо и немного узкие глаза, мечущиеся по сторонам. Марина Дидусь. Работала она инженером по качеству.

– Что это у тебя такое?

– Где? Растерялся я от неожиданности.

– Да вот, прямоугольник в целофане.

– Это не целофан, это полиэтилен.

– Какая разница, один хрен. И что же там такое?

– Это холст. Рисунок нанес буду пробовать рисовать картину. Вдруг стану художником.

– Художник от слова худо? – своим вопросом Дидусь поставила меня в тупик.

– Зачем сразу так.

– Слушай, а ты ремонтом занимаешься?

– Каким ремонтом?

– Да мне надо телевизор починить.

– Что за телевизор?

– Рекорд.

– Тяжёлый?

– Тяжёлый, а ты не мог бы прийти ко мне?

– Хорошо. Приду.

Как я чинил телевизор, мне запомнилось надолго. Марина была в легком платьице. Постоянно отвлекала разговорами. Поговорили про завод, про убийство.

– Подозрение на кого падает? – поинтересовалась Марина.

– Если честно, то на многих. Не нравится мне директор.

– Ты с директором поаккуратней. Яковлев мало того, что имеет свои уши в каждом цехе, половина баб была под ним.

– И…

– Я не была, хотя он мне не раз намекал. Я сразу сказала или я работаю или если так, то разворачиваюсь и ухожу. Я не подстилка какая-то. На что он мне сказал, ты не пожалеешь, я щедро вознагражу и по службе поднимешься. До сих пор постоянно делает намеки.

– И ты не согласилась?

– Нее, я что дура. Мне надо свою жизнь устраивать. Разве я не права?

– Каждый прав по-своему.

– А ты?

– Что я?

– Жениться не собираешься?

– У меня немного другие планы.

– Какие? Если не секрет?

– Найти убийцу.

– Найдешь, а дальше что?

– Дальше будет видно, – процедил я.

Дело дошло до Эдуарда Владиславовича Кротова. Рисовальщик из меня так себе, поэтому изобразить хоть сколько-то похожий портрет не вышло. Вместо шедевра получилась самая настоящая пародия. С фотороботом я не справился. Подумал и поступил проще – взял фотоаппарат и целую неделю гонялся за Кротовым. Наконец, выждав удачный момент, сделал пару вполне годных снимков. Отпечатал и стал показывать сотрудникам, всех расспрашивал. Еще я узнал, где он живет и стал ненавязчиво опрашивать соседей. Люди охотно шли на контакт, ничего плохого в адрес Кротова не высказали.

На заводе люди вспомнили – видели Эдуарда в тот день, но ни одного конкретного факта, прояснить ситуацию не смогли. Да, соглашались они, видели, и не раз. Эдуард ходил с рабочим серо-коричневым чемоданчиком, один раз видели его в тот день с пускателем в руках, во второй раз со светильником. Все в один голос – человек был весь в работе. По нему не скажешь, что совершил преступление, Эдуард был слишком спокойным, взгляд внимательный.

Этот человек, который трудился электриком, с другой стороны, оказался не таким простым, как я себе представлял.

Подошел к нему, когда Эдуард Владиславович сидел в своей рабочей комнатенке и что-то перебирал – чинил небольшой трансформатор.

– Здравствуйте, не отвлекаю? Зайду?

– Заходите, коль не шутите, – электрик пыхнул сигаретой и бросил на меня косой взгляд.

Осмотрелся – в углу синий шкаф весь в пестрых наклейках. Слева замызганный настольный светильник – серо-желтое пятно.

– Пить будешь? – Кротов достал бутылку и выложил два граненных стакана.

– А, давай! – неожиданно для себя махнул и даже удивился своему спонтанному решению.

– Вот это я понимаю. Прикинь, я пью часто, со многими. Но не так много хороших людей, в основном люди здесь дерьмо, и ничего с этим не поделаешь, приходится мириться, и еще надо держать ухо востро, – скривился электрик.

– Почему столь категорично?

– А никогда не знаешь, от кого и что ждать. Да ты посмотри вокруг, одни химики да жулики и алкоголики. Ну, ладно, среди них иногда есть нормальные. Но крыс столько, прикинь. Да вот взять хотя бы ту сволочь, которая Нину Петровну. Придушил бы эту гниду вот этими руками! – руки у Эдуарда были жилистые сильные.

– Слушай, Эдуард, а может мы с тобой восстановим картину? – предложил я, когда Кротов во второй раз наливал водку.

– Сейчас хлопнем и я все тебе восстановлю, прикинь, – поднял руку Эдуард.

– Милиция не спешит, может мы сами во всем разберемся?

– Да, мы сами с усами. Вот смотри, как все было. В тот день прикинь я носился как угорелый. Ливень шел, сырость, часть электрики вышла из строя. Крыша-то протекает, а этому мешку, который только о своем кармане думает все по барабану, сколько раз говорил – летом крышу стелить надо, все ему по боку.

– Да, ливняк в тот день был сильный, особенно под утро. Многие тогда вымокли. А ты что видел?

– Что я видел? Видел, как Нина Петровна сходняк собрала. Прикинь. Я немного постоял, послушал – что толку, что мы сделаем против директора, против этого могущественного хорька, сотрет в порошок каждого, кто у него на пути. Сожрет и не подавится. Потом я слинял, мы посидели с дружбаном из цеха, выпили. Пару раз я еще забегал в цех, кое-что починил. А потом, как снег на голову, нет больше Нины Петровны. Да как это так, я просто в шоке, – глаза Эдуарда округлились.

– То есть получается, что в момент, когда ее убивали, никого рядом не оказалось и никто потом не видел этого невменяемого человека?

– Да где ж ты человека-то видишь? Это сделал урод самый настоящий. Сделал свое черное дело и притих, сидит на дне и выжидает, гадёныш. Прикинь, – Эдуард раскраснелся, расстегнул ворот рубахи.

– После того, как ты выпивал, что-то слышал, может куда-то ходил, что-то видел?

– Да говорил же я тебе, что сидел ровно, на попе, бухал я…

– Тоже мне бухарь, все так говорят, а потом выясняется, что железное алиби, а по факту… – вырвалось у меня, к тому времени изрядно захмелел и в каждом видел преступника.