Чтение онлайн

— Я куда угодно пойду.

— Это понятно, но в другой раз может не повезти. Капуста должна расти и размножаться.

— Как? Предлагаешь засеять газон?

— Можно и газон. Погляди, вот тут, должно быть, завязываются цветки, а значит, будут и семена.

— Но надо ждать, пока они зацветут и осыпятся.

— Будем ждать. Лучше один раз потерпеть, зато потом не знать нужды.

— Я согласен, но… — Я вздохнул. — Ждать не хочется.

— Чертовы ивенки, — пробормотал Щербатин. — Посадили нас на эту капусту, словно на героин.

— И потом, мы не знаем, как ее растить. Мы не знаем, как ее поливать, как ее удобрять, рыхлить… что там еще? А если сдуру загубим? А где найти хорошую почву, если тут даже в газоне асфальт со щебнем?

— Думаю, если в магазине она не сдохла, то и у нас как-нибудь приживется.

И тут я услышал, как открывается дверь. Щербатин вдруг напрягся, попытался встать, но так и остался на месте. Затем вымученно улыбнулся.

— Это пришла… пришел мой… моя домашняя помощница, — проговорил он с наигранной небрежностью. Но я ясно увидел, что он немного взволнован.

Вошла невысокая девушка с темными волосами и челкой, почти закрывающей глаза. Заметив меня, она смутилась и невольно сделала шаг назад.

— Заходи, Лисса, — сказал Щербатин.

И тут я понял причину его смущенного вида. Я узнал эту девушку, хотя на ней теперь была обычная пролетарская роба бледно-сиреневого цвета.

— Официантка! — проговорил я.

— Она не официантка, она Лисса, — поправил меня Щербатин.

Он взял ее за руку и притянул к себе. Девушка стеснялась, она смотрела в пол и, похоже, не желала со мной знакомиться. Наконец она высвободила руку, шепнула что-то Щербатину и вышла, тихо закрыв дверь.

— Ну, ты даешь, — с чувством сказал я. — И давно она у тебя?

— Так… не очень.

— А чего раньше не познакомил?

— Все как-то некогда было. Я про себя усмехнулся. “Некогда было”. Так бы и сказал, что стесняется.

— Ну, — сказал Щербатин, — а ты? Завел себе кого-нибудь?

— В каком смысле? Прислугу или подругу?

Щербатин натянуло рассмеялся.

— Для начала поговорим о прислуге.

— Нет. Тоже, знаешь ли, как-то некогда.

— Давай я тебе найду. Вот прямо сейчас, хочешь? Это нетрудно.

— Не надо. Я пока не хочу.

— Да почему? — искренне удивился он.

— Не знаю, — замялся я. — Не люблю, когда чужой человек копается в моих тряпках. Не хочу, чтоб он видел меня лохматого и неумытого по утрам. Вообще, никогда не любил показывать посторонним черновиков.

— Чудак ты, Беня! Чужому человеку за счастье покопаться в твоих тряпках.

Это хорошая работа. И вообще, приятно, — он кивнул на дверь. — Приходит в дом такое крохотное робкое чудо, перекладывает твои вещи маленькими ручонками, преданно смотрит на тебя…

— Щербатин, — я подозрительно покачал головой, — ты сюсюкаешь, как влюбленный студент.

— Ну, влюбляться в прислугу — это совсем дурной вкус, — туманно ответил он. — А ведь красивая у меня горничная, да?

— Красивая, — охотно признался я. — Даже рабочее тряпье ей к лицу.

— Это не простое тряпье, — подмигнул мне Щербатин. — Я специально заказал ей одежду — похожую на робу, но качественную, из хорошего материала.

— Надо же, какой ты заботливый хозяин.

— Просто хочу видеть людей красивыми.

— Где ты ее нашел? Подкараулил рядом с шоу-центром?

— Инфоканал, — улыбнулся он. — Всемирная информационная система знает все про всех. Ты, Беня, наверняка еще даже не прикоснулся к своему терминалу, верно?

— Не угадал. Нас учат этому на курсах. Только мне это пока ни к чему, разве что программы перед сном посмотреть.

— Это и я люблю, — сказал Щербатин. И вдруг просиял:

— Вот где мы найдем сведения об уходе за водавийской капустой! В канале!

— Думаешь, там есть?

— Там есть все, что угодно. Если капуста стоит в магазинах, значит, она как-то должна быть отмечена в информационном пространстве, осталось только найти… На какое слово будем искать?

— Водавия, — сказал я, пожав плечами.

— Правильно, Беня. — И он застучал по клавишам.

Я тем временем подсел к капусте и начал разглядывать все ее стебельки и листики, осторожно водя по ним пальцем. “Должно быть, — подумал я, — там и в самом деле какой-то наркотик. А ведь он будет нужен не только нам. Граждан, одетых в ивенкское тело, со временем станет больше. И все захотят капусты.

Может, заняться разведением? Или вьщелить основное вещество и создать новую пищевую добавку. Заработать на этом десятое хо-ло или пятнадцатое… Надо бы поделиться идеей со Щербатиным…”

— Беня, — позвал вдруг он, и меня поразило, как глухо и безжизненно прозвучал его голос.

Я подсел к терминалу. На экране шла программа, записанная на одной из оккупационных баз. Родные и привычные до мозга костей картины — проволочные заборы, пластиковые дома-времянки, вездеходы, серо-зеленые цивилизаторы, месящие грязь…

— Это выскочило на слово “Водавия”, — пояснил Щербатин.

Потом нам показали шахту — новую, на совесть отстроенную и оборудованную.

Повсюду машины — никаких ульдров с носилками. Затем мы увидели новую дорогу, площадку для реапланов, генераторный центр с расходящимися в разные стороны энерголучами. У Водавии был деловитый и достаточно мирный вид.

— Это программа для инвесторов, — сказал Щербатин. — Презентации белого угля прошли повсюду. Теперь правящая верхушка будет слать туда экспедиции, чтобы застолбить участочек для себя.

— Знаю, — сказал я, — как-никак, в Академии учусь.

И вдруг нам показали ивенкский город — большой, мы в свою бытность подобных не видели. Дома-муравейники, балконы, заросшие деревьями крыши. И антротанки, застывшие на всех углах.

— Можно узнать, когда отправляется первая экспедиция, — сказал Щербатин. — И не только первая.

— Хочешь слетать?

— Может, хочу, но не буду. Однозначно не буду.

Программа кончилась, но там были и другие записи. Мы смотрели, как Цивилизация пожирает Водавию, и не могли оторваться. Нам было больно это видеть, но мы смотрели. Так, наверно, люди глядят на пожар, в котором погибает их собственный дом. Смотреть больно, но и отвернуться невозможно.