Чтение онлайн

Однажды я по неосторожности отломил лишний листок. Я переборол желание тут же его перемолоть зубами и оставил там же, в ящике, до следующего раза. А наутро увидел крохотный тонкий корешок, зацепившийся за почву. Листок прижился, из него мог вырасти новый куст.

Была и еще одна волнующая новость. В канцелярию пришла работать довольно хорошенькая девушка, еще молодая, но уже с четвертым холо. Мы подружились.

Сначала ее привлек мой необычный и эффектный внешний вид, она вообще любила все неординарное. Мне было неловко — мои мышцы и плечи, хоть и были настоящими, но все же чужими. Я чувствовал себя силиконовой подделкой.

Однако мы нашли общий язык. Ей нравились мои рассказы про водавийскую войну, она с восторгом слушала про наши со Щербатиным приключения. Мне хотелось еще больше ее удивить, и я уже собирался написать и посвятить ей стихотворение, чего уже давно не делал.

Она тоже много о себе рассказывала. Ее звали Мета-Ри, она была гражданкой в пятом поколении. Потому-то ее родители, довольно состоятельные и уважаемые люди, смогли дать ей хорошее образование, отсюда и высокое холо.

Правда, моя фантазия несколько опережала реальность. Мы всего-то несколько раз прогулялись после службы, а мне уже виделись картины, как Мета нянчит нашего ребеночка, как мы дружим семьями со Щербатиным и его Лиссой, как гуляем шумной толпой по развлекательным центрам в выходной день…

Между тем в инфоканале удавалось поймать обрывки странных новостей.

Потерпели аварию еще два транспорта, отправлявшихся на Водавию. Три другие попытки были предотвращены. Якобы к происшествию причастны ивенкские экстремисты — небольшая кучка варваров, злобных врагов Цивилизации, которые проникают в ряды честных граждан, чтобы вредить. Вроде бы для охраны порта от диверсий теперь используются штурмовики, знающие, как бороться с ивенками, — несколько подразделений доставлены с Водавии.

Подробностей и подтверждений добыть не удавалось. Цивилизация крайне неохотно и скупо рассказывала о негативных сторонах жизни. Мы со Щербатиным только многозначительно переглядывались. С нашими физиономиями, прическами и манерой одеваться мы в любой момент могли сойти за “злобных врагов”, тайно проникших в божью канцелярию.

— Беня, я, кажется, нашел нечто интересное, — сказал как-то раз за обедом Щербатин. — Хочешь сегодня вечером отдохнуть нетрадиционным способом?

— Не знаю, но я уже заинтригован.

— Честно говоря, полный абсурд. Тут есть некое тайное общество, которое…

В общем, оппозиция.

— Что?! — Я чуть не подавился. — Оппозиция чему?

— Должно быть, существующему порядку. Вообще, не знаю. Стоит сходить и посмотреть, как думаешь?

— Это не опасно?

— Беня! — Он укоризненно усмехнулся. — Опасность обостряет разум и освежает застоялую кровь. Не бойся, я дам тебе “парабеллум”.

— А горничную берешь?

— Боюсь, для нее там не найдется соответствующей линии на полу.

Это и в самом деле походило на абсурд. В салоне такси я все силился представить, как может выглядеть оппозиция! Воображение рисовало сумрачный полуподвал, зеленый абажур, самовар с вязанкой баранок… И люди: одухотворенные лица, зачесанные назад волосы, засученные рукава, горячие слова, произносимые полушепотом, замусоленные книжки с манифестами в мозолистых рабочих руках…

Все глупость, от начала и до конца. Здесь не может быть ни горячих слов, ни тем более самовара.

Мы оказались перед входом в небольшой одноэтажный клуб, через шторы которого интимно проглядывали красные светильники. Служитель вежливо проверил наши номера и затем пожал руки, пристально заглянув в глаза.

— Проходите, друзья. Почти все собрались. — В его облике заключалось что-то особенное, многозначительное, двухслойное. Словно весь он от пяток до макушки наполнен тайным смыслом.

Мы оказались в странной компании. На мягких широких диванах среди красных фонарей сидели две жирные тетки, разодетые, как на бал; высохший чуть ли не до хруста старик с огромными бриллиантовыми перстнями; прямая, как палка, черноволосая дама, томно глядящая в пустоту; два юных близнеца с розовыми щеками и ангельскими кудряшками. В темных углах таились еще какие-то личности, но мы их не разглядели.

Ни одного мозолистого пролетария, одна лишь осатаневшая от безделья аристократия.

— Щербатин, это не наша компания, — сразу шепнул я.

— Мы здесь по рекомендации одного уважаемого человека, моего знакомого, — пояснил он. — Старайся вести себя прилично, не подведи его.

— Садитесь, друзья, — сказала тощая старуха, вышедшая из-за каких-то штор.

На ней было неприлично яркое красное платье, прошитое золотыми нитями. Она села рядом с сухим стариком и щелкнула пальцами.

Неслышно появился служитель. Мы сели, и он поставил перед нами бокалы и лакомства — обычный набор для любого досугового заведения. Я по-прежнему был не в своей тарелке и держался скованно.

— Подождем немного и будем начинать, — произнес сухой старик скрипучим голосом. И, взяв с блюда ослепительно белое пирожное, сладострастно надкусил его.

“Вождь, — подумал я. — Предводитель восстания”.

Через некоторое время к компании присоединилась еще одна женщина — довольно бесцветная, в годах, сухо и неинтересно одетая. У нее был отрешенный взгляд и нервная порывистость в движениях. Она тут же опрокинула на пол бокал, который принес служитель. Еще через минуту подошел манерный и вальяжный молодой человек, весь в белом. Он двигался так лениво и плавно, будто был сделан из пластилина.

— Начинаем уже, наверно, — проскрипел старик-вождь. Затем с усилием оторвался от спинки дивана и посмотрел в один из затемненных углов помещения.

— Да, начинайте, — донесся оттуда голос. Я только теперь разглядел, что там сидит в одиночестве какой-то толстяк. “Вот настоящий вождь, — решил я. — А старик — заместитель”.

— Госпожа Ним-Оу, кажется, у вас есть интересное сообщение, — сказал старик. — Прошу вас, начинайте, мы слушаем. — Он взял еще одно пирожное и снова откинулся на спинку, прикрыв глаза.

— Да, — отозвалась отрешенная дама. — Да, есть. Сейчас…

Она судорожно сжимала и разжимала кулаки, слышно было, как хрустят пальцы.

Губы ее несколько раз приоткрывались — она вот-вот собиралась начать, но что-то мешало. Наконец, сосредоточившись, она выдавила:

— Сегодня я… Сегодня я прошла тридцать шагов по серебряной линии…

Послышались сдержанно-удивленные восклицания и даже осторожные хлопки в ладоши. Общество заметно оживилось.

— Да… Тридцать шагов… — Она отрубала слова, как сухие палочки. — По серебряной линии. И это еще не все. Меня хотел остановить уличный комендант.