Чтение онлайн

– Так же, как и твои попытки приударить за Холли. Ты что-то хотел, Джек?

– Да, вот хочу спросить совета касательно неё. Может пригласить её в кафе «У Роберта?»

Вирджиния невольно улыбнулась, услышав последнее слово. Это кафе было для неё словно тихая гавань из детства, куда она с родителями с удовольствием приходила, будучи маленькой. Каждое мгновение там пропитывалось теплом и ароматом свежеприготовленного кофе, наполняя её сердце ностальгией. Но теперь, когда она возросла, это место стало для неё чем-то вроде запретного плода. Мать, предпочитающая изысканные рестораны с их блестящей сервировкой и высокими ценами, почти никогда не приводила дочь в такие скромные забегаловки. Это не стало обычаем, а скорее, воспоминанием о беззаботном детстве, укрывшимся за стенами уютного кафе. В ней жила сложная симфония чувств: нежная привязанность к этим стенам, напоминающим о счастье, и болезненная тоска по свободным моментам, когда еда была лишь предлогом для разговоров и смеха. Вирджиния огляделась, ловя знакомые детали, и поняла, что даже в тени новых предпочтений это кафе навсегда останется частью её души.

– Думаю, она оценит. Все любят «У Роберта», – ответила, наконец, Вирдж.

– Спасибо за совет. Удачи с докладом.

– Спасибо что напомнил о моих душевных страданиях, – саркастично протянула Вирдж, вызывая на той стороне трубки смешок. – Ладно. До завтра.

И она бросила трубку, вернувшись на место, и сложив руки на столе, опустила на них голову. А совершенно не имеет понятия что делать, а времени все меньше. Можно было пойти в библиотеку, но разве там найдётся материал, что утрёт нос мистеру Уильямсу? Стоит попробовать, может и найдётся.

Девушка потянулась к многострадальной сумке, когда вставала, и укладывая туда тетрадь, вдруг заметила отсутствие косметички.

– Блин. Мать меня убьёт, – умозаключила она, прежде чем направиться к выходу.

К тому времени в начало темнеть, а громогласные тучи света явно не прибавляли. Пришлось лазить по кустам в парке, пытаясь припомнить как именно она шла домой, и в каком месте случился очередной припадок. Но не там, ни под лавкой его не наблюдалось. Оставалось только надеется, что сам кошелёк могут выбросить, когда возьмут все деньги. И готовиться к смертной казни, которую гарантирует мать.

– Не это ли ищешь?

Знакомый голос раздался позади. Человек с бездушными глазами и в невыразительной одежде, с которым ранее пререкалась, сидя на лавочке. И он, держа кошелёк девушки, подходил ближе. В лучшем случае Вирдж надеялась, что её прикончат прямо тут и выбросят под кусты, ибо ей от чего то не по себе рядом с ним. Без лишних церемоний, она выхватила свою вещь, и, проверив содержимое, прищурено глянула на мужчину. Насторожило ещё что все деньги на месте.

– Я чужого не беру, – ответил на её мысленный вопрос мужчина.

Он снова слегка улыбнулся. И тут все подозрения Вирджинии стали сыпаться, а на место раздражимости и настороженности пришло небольшое чувство стыда.

– Что ж, спасибо, – пробормотала с неловкостью в голосе Вирдж, припоминая своё недавнее поведение. – Простите за ранее, просто… Хреновый день.

– Понимаю, – лишь кивнул тот. – И с моей стороны тоже были крайне недопустимые и не вежливые слова.

Первая капля дождя капнула на нос Вирдж. А после дождь забарабанил по скамейкам и крышам, от чего по телу девушки пробежалась дрожь от прохлады.

– Я живу тут, не подалеку. Может… Переждёшь дождь у меня пока?

Вирджиния задумалась. Ну, завтра ей все равно грозит смерть, Так что если он действительно окажется маньяком, то терять особо нечего. Она не любит дождь. И через десять минут, она сидела на небольшой, объятой небольшим сумраком кухне, которую озаряла лишь лампа на столе. На кухне незнакомого человека, пока тот любезно заваривал чай. Вирджиния осматривала комнату, замечая на стене календарь с разными мелкими записями на непонятном для неё языке. Но различить смогла шестиконечную звезду.

– Тут уютно, – заговорила девушка.

– Хотя и очень пусто, – выдохнул мужчина. – Я понимаю твои мысли, хотя я вовсе и не маньяк. Хотя со стороны можно подумать всякое. К тому же, я незнакомец, что тебе в отцы по возрасту годится..

– Тогда немного исправим данную ситуацию: я Вирджиния, – подумав, с небольшой улыбкой представилась она.

– Зерах, – представился в ответ мужчина, поставив на стол две кружки, откуда исходил горячий пар.

– И я не против, если бы Вы были бы маньяком. Меня все равно завтра четвертуют, причём учитель психологически, а мать физически.

– Это связано с сегодняшним поведением?

– Ещё как! Я сегодня опоздала то всего лишь на пару минут, а меня уже готовы вести на эшафот, будто я совершила государственную измену!

– И каков вердикт учителя в данном приговоре?

Та долго думала, осторожно беря кружку в руки, и опустив на неё взгляд, все таки решила поделится проблемой:

– Короче, завтра я должна предоставить доклад на тематику Второй мировой. Основная тема при этом свободна для выбора, но я хочу выбрать такую, от которой у мистера Уильямса, нашего зануды-учителя, челюсть выпадет. Это единственное моё спасение.

Зерах пару минут смотрел на бедную ученицу. А потом, чуть улыбнулся вновь.

– Считай, что тебе сейчас повезло…

***

Апрель 1942

Жёлтая звёздочка.

Зерах наблюдал за ней, пришитой к одежде ребёнка, который шёл рядом с родителями по пути домой. Самому Зераху было около десяти лет, он был высоким и довольно худощавым мальчиком с пепельными волосами. От матери Зерах унаследовал бледную кожу и большие чёрные глаза.

Зерах учился в лицее и имел довольно хорошие отметки. У него было много друзей из-за доброго, чуткого и игривого характера. Любящие и понимающие его родители. Соседи и многие взрослые души не чаяли в этом мальчике. А его любимой книгой была повесть американской писательницы Сесилии Джеменсон «Леди Джейн, или Голубая цапля». В ней маленькая Джейн в одночасье остаётся сиротой. В чужом краю, где у неё нет ни родных, ни знакомых, она попадает к недобрым людям. Единственным другом малышки становится редкая птица – голубая цапля по имени Тони. Однако отважная девочка не падает духом.

И Зерах не должен падать духом, учитывая положение его и его народа.

Зераху было не повезло родится в тот год, когда канцлером в Германии стал человек, по вине которого преследование евреев в Европе только усилилось и вскоре начнут приобретать более жуткие оттенки. Им нельзя было покидать дома с того, когда был установлен комендантский час. Начались эмиграции, и это не остановилось, даже когда началась война. Сами возможности переехать в другую страну, за исключением короткого периода открытой границы с Советским союзом, во время раздела Польши, свелись практически к нулю.

А вот внутри самой страны дела складывались по-разному, в зависимости от сторон самого населения.

На улицах городов больше не встречались нищие и бездомные. Для бедных семей возводили новые дома и целые жилые комплексы, уровень преступности был минимален. Рецидивисты быстро выявлялись и отправлялись в лагеря. Коммунальные услуги обходились недорого. Промышленность начала массовое производство доступного семейного автомобиля Фольксваген. Частный сектор процветал. С началом войны в Европе в Германии трудилось более семи миллионов иностранцев. Граждане Дании, Нидерландов и Франции приезжали по своему желанию. Никто из них не испытывал унижений, остальные же были пленниками. Война есть война.