Желтая звездочка
Шрифт:
– Обещаю, аба.
– Я люблю тебя, сынок.
– Я тоже, папа…
Его поцеловали в лоб, и погасив керосиновую лампу на дубовом столе, оставили одного. Но Зерах не спал, а предавался размышлениям, смотря в потолок.
Он ещё помнил, как будучи маленьким приходил на предприятие отца, и играл в начальника, и тогда не подозревал, что так и не получит бизнес по наследству. Но как оказалось, не один он отказался от своих мечт. Анаэль мечтала стать переводчицей, и когда-нибудь поехать работать во Францию. Может и к лучшему, что не вышло, так как её муж вежливо намекал, что у неё ужасное произношение.
А о чем мечтал сам Зерах? Он хотел развлекать людей и дарить им радость. Но быть не клоуном, а фокусником. Одного он когда-то видел в своём гетто, и был очарован уже до конца жизни этим ярким образом и разного рода чудесами. И все смеялись и радовались тогда, словно исчезли все проблемы мира. Словно это была не их реальность.
Однако в наше время самое сложное – это то, что идеалы, мечты и светлые надежды, что не успели реализоваться, но уже мгновенно разбиваются о суровые реалии жизни. Каждая распавшаяся мечта – это как умирать тысячу раз, оставаясь живым. Мысли о потерянных возможностях обесценивают нашу смелость и решают радости от того, что происходит сейчас.
Тем менее, стоит обратить внимание, что именно в разрушении рождаются новые начинания. Каждая утраченная мечта может стать основной для более смелого стремления, подстёгивая нас выйти за пределы привычного, преодолеть страхи и определить свои истинные желания.
Мечтать – значит уметь обнажить свою душу, а уничтожать мечты – значит распрощаться с иллюзиями.
Глава 2
Сентябрь 1976
Вирджиния сидела в классе за партой и думала насчёт теста «Какое твоё будущее?»
Честно, она никогда и не задумывалась о том, о чем мечтает больше всего на свете. Ведь все её ещё контролирует её мать, даже если не является физическим воплощением рядом. Это тяготит больше всего. Не отсутствие матери рядом, а неопределённость. Неизвестность, подобно океану, неизменно волнуется, и порой кажется, что мы лишь крошечные лодки, плывущие по его бурным водам. Каждый выбор, каждое решение – это штурвал, который направляет нас. И Вирджиния должна сама встать у этого штурвала.
Но пока не в силах. Пока капитаном является её мать.
Прозвенел звонок. Пришло время сдавать тест.
– Вирджиния, подожди.
Мистер Уильямс стал относится к ней куда лучше ещё днями ранее.
– Да, мистер Уильямс?
– Твой доклад о Майденаке меня поразил. Так подробно, что складывается впечатление, будто ты сама там побывала, – выразил похвалу учитель.
– Да… Спасибо, – данные слова теперь почему-то въелись в мозг.
– Можешь быть свободна.
Она кивнула учителю и ушла из класса. Возникло желание пройтись по парку, и покормить уток заодно. Дел пока не было, Холли уехала в Голливуд повидать мать на несколько дней, Джек устроился на подработку на какой-то склад, а Дэйв слёг в больницу, поэтому организовывать встречу клуба сейчас бессмысленно.
Светлые лучи солнца пробивались сквозь листву деревьев, играя на поверхности воды, даря парку особую магию. Она на мгновение остановилась, вдыхая свежий воздух, наполненный ароматами живой природы, и решила, что даже одна прогулка может стать маленьким праздником. Утки, плавно скользящие по воде, ждали кормёжки, и, улыбнувшись, она достала из сумки немного хлеба. В этом простом акте заботы она находила умиротворение, отстраняясь от забот и обременительных мыслей, позволяя себе насладиться мгновением гармонии.
– Какие люди…
Послышался знакомый голос. Навстречу шёл знакомый человек в сером, заложив руки в карманы и расслабленно улыбаясь.
– Любительница попинать мусорные баки собственной персоной… Как прошло?
– Ты был прав. Он ещё под впечатлением.
– А я говорил, – хмыкнув, он довольный присел на траву перед озером.
Та, подумав, присела рядом.
– И все таки, ты так и не сказал, откуда так много знаешь…
Зерах нервно закусил нижнюю губу, желая уйти от разговора.
– Меньше знаешь – крепче спишь, Вирджиния, – лишь отрезал он.
Они оба молча смотрели на мирно плавающих в воде уток, а потом девушка глянула на мужчину. Чувство вины и благодарность сочетались между собой, разрывая её, от чего она уже не выдержала.
– А… Ты когда-нибудь бывал в кафе «У Роберта»? Там подают лучшие хот-доги, наверное, во всей Америке, —неловко поинтересовалась она, не зная что ещё предложить.
– Можно. Никогда там не бывал, если честно, – без раздумий ответил Зерах.
Кафе «У Роберта» напоминает чем-то маленькую смесь Италии и Дании. Маленькое, одноэтажное строение, но какое уютное и какие воспоминания приносило людям, посещающим его. К тому же тут довольно низкие цены. И тут всегда были неизменны четыре вещи: хиппи, сидящие у окна за четвёртым столиком, куча сырного соуса, даже если ты его не заказывал, песни Элвиса Престли на старом проигрывателе, и сам Роб, чьи волосы и борода были рыжими и лохматыми ка грива, сам глава заведения, который работает тут уже много лет.
Оно было основано в 1951 году, а до этого Роберт кормил бездомных и людей, чьи финансовые возможности было трудно назвать стабильными, не беря с них никаких денег. Тогда то люди и выступили за то, чтобы помочь Роберту открыть собственное кафе, прилагая свои собственные усилия. И даже когда постройку объявляли незаконной, люди стояли друг за друга, взявшись за руки, не боясь тех же бульдозеров. Люди были там днями и ночами в течении трёх дней, пока правительство города не обратило внимание, и все не узаконила.
Но бывали тут и странные случаи. Через год после официального открытия в кафе заявился странный незнакомец в чёрных круглых очках. Он вёл себя довольно вызывающе и нагло по отношению к окружающим людям, и Роберт принял тогда решение выгнать непрошенного гостя, и заступаясь за гостей, нанёс оскорбление данному мужчине. И перед тем, как уйти, мужчина в очках произнёс данные слова:
«Птичка воспарила в небо. Теперь ей суждено сгореть из-за яркого солнца».
– Ничего себе история, – выслушивая рассказ Вирджинии, заключил Зерах.