Чтение онлайн

Синтия фыркнула.

— Да, милая, именно так. Мистер Форсайт, судя по всему, отличался довольно широкими для священнослужителя взглядами. Как бы то ни было, когда миссис Форсайт заболела в Аккре, он обратился к местному знахарю, и тот дал ему целый мешок каких-то зёрнышек, наказав съедать по одному натощак каждое утро. Мистер Форсайт так беспокоился за жену, что тщательно следил, чтобы она принимала зёрнышки, и даже привёз их с собой в Англию в таком, знаешь, высоком африканском барабане, который при мне служил столиком в кабинете. Мистер Форсайт привёз много такого рода вещиц, одну особо неприятную маску я, помнится, сперва накрывала шалью, когда работала в кабинете — вот только оказалось, что так ещё страшнее… О чём, бишь, я… Ах да, волшебные зёрнышки. За много лет содержимое мешка сократилось и сперва было пересыпано в супницу, а потом в серебряную конфетницу, стоявшую на буфете. Каждое утро миссис Форсайт надевала очки, доставала из конфетницы одно зёрнышко, крохотное, немногим больше просяного, и старательно разжёвывала. Не думаю, что она верила в чудодейственную силу африканской медицины, но дорогой Джордж перед смертью заклинал её не пренебрегать снадобьем.

Пожилая леди поправила очки и принялась считать петли.

— А форсайтия?.. — воспользовавшись паузой, спросила Синтия.

— Это было через два года после отъезда Чарльза, — сказала тётя Джейн, переворачивая вязание. — Форсайтия той весной не спешила распускаться, совсем, как сейчас. Миссис Форсайт печально вздыхала и повторяла, что хочет напоследок полюбоваться цветами, тем более, что время её на исходе и дорогой Джордж давно её ждёт. Она вообще была погружена в непривычное уныние, мисс Митчем, гостившая у нас две недели, — она приезжала за бумагами мистера Форсайта, которые я уже успела разобрать, — призывала кузину быть сильной духом, но добилась немногого.

В тот день я решила дойти до Гаскин–Лодж, посмотреть, не зацвёл ли куст, росший возле ворот: солнца там было больше, а дом надёжно закрывал форсайтию от ветра. Спускаясь, я услышала, как миссис Форсайт в гостиной отчитывает Сьюзен, которой в последнее время была очень недовольна: на этот раз та едва не впустила в дом какого-то бродячего торговца колониальными диковинками. «О чём ты думала? — укоряла её миссис Форсайт. — Живём мы уединённо, в доме три женщины, а ты открываешь дверь какому-то бродяге, у которого бог весть что на уме!». Сьюзен, девушка весьма бойкая, отвечала, что в саду работает Нед, а он крепкий парень, и бояться ровным счётом нечего.

Нед и в самом деле чистил клумбы. Увидев меня, он распрямился, и я в который раз поразилась, насколько он, говоря словами Сьюзен, крепок: грабли у него в руках казались детской игрушкой. Мы, помнится, перемолвились с ним парой слов о том, что день солнечный и весна, похоже, наконец-то наступила. Форсайтия, однако, упорно не желала зацветать, её бутоны были плотно закрыты. Зато вдоль тропинки вовсю цвели крокусы и примулы. Было тепло, я шла не спеша, слушала, как щебечут птицы, и на душе у меня впервые за много дней было легко.

Дойдя до Гаскин–Лодж, я повернула за угол, и у меня едва не перехватило дыхание: тамошний куст был усыпан цветами, сиявшими на солнце так ярко, что я на мгновение зажмурилась. А потом, вспомнив, в каком подавленном настроении пребывала последние несколько дней миссис Форсайт, подумала, что хорошо бы принести домой несколько цветущих веточек, чтобы порадовать её. Однако это оказалось не так-то просто. Во–первых, земля была ещё сырой после дождей, и, попытавшись подойти к кусту, я сразу же оступилась, подвернула ногу и увязла в грязи. Во–вторых, по–весеннему гибкие ветки решительно отказывались ломаться. Я уже думала идти в Гаскин–Лодж, просить у миссис Рикс садовые ножницы, когда услышала за спиной: «Добрый день, мисс Марпл. Похоже, вам нужна помощь», — и, оглянувшись, увидела мистера Верниера, жильца Риксов, который вскоре после Рождества снял в Гаскин–Лодж комнаты.

Мистер Верниер приехал из Франции, но на француза похож не был, скорее, голландец. Он был кем-то вроде натуралиста, во всяком случае, его интересовали меловые скалы. Почти каждый день он проходил несколько миль до моря и возвращался с целой сумкой, как он говорил, образцов. Миссис Рикс иной раз жаловалась, что в комнате у него всё покрыто меловой пылью, а чистить его одежду — сущее наказание. Миссис Форсайт пару раз приглашала его к обеду, но его разговоры о науке её утомляли, а обсуждать деревенские новости мистер Верниер был не склонен. Его, правда, заинтересовала африканская коллекция покойного мистера Форсайта, но миссис Форсайт в ней не особенно разбиралась.

— Учёный джентльмен, — заключила Синтия. — Старый сухарь.

— Да, милая, — кивнула тётя Джейн, — ты, как и я тогда, сочла бы, что он немолод. Ему было лет сорок, и я не сказала бы, что он был хорош собой. Высокий, очень худой, рыжеватые волосы, лысеющий лоб, круглые очки. А главное, он, при всей безупречности манер, совершенно не стремился быть приятным. В деревне таких не слишком любят. Однако в тот раз, возле куста форсайтии, он очень меня выручил. У него оказался при себе складной нож, которым он ловко срезал несколько веток, после чего помог мне перебраться через грязь и предложил проводить меня до Гаскин–Гейт, поскольку я подвернула лодыжку и немного прихрамывала.

Джейн сделала пару шагов и поморщилась.

— Полагаю, мисс Марпл, вам стоит опереться на мою руку, — заметил мистер Верниер, вручая ей ветки форсайтии. — Вы, очевидно, потянули лодыжку, поскользнувшись на мокрой земле. Можно было бы попросить мистера Рикса запрячь лошадь и довезти вас до Гаскин–Гейт, но, судя по свежим следам возле конюшни, мистер Рикс уехал в Апсток, как и собирался с утра.

— Благодарю вас, сэр, — сказала Джейн, с облегчением беря мистера Верниера под руку. — Было бы совершенно излишне беспокоить мистера Рикса, с вашей помощью я прекрасно дойду до дома, просто не так быстро, как обычно. Мне так неловко отнимать у вас время.

Мистер Верниер не счёл нужным ответить на слова Джейн, однако она обратила внимание, что он старается шагать не слишком широко, — что с его длинными ногами и стремительной манерой двигаться было непросто, — и нашла, что этого вполне достаточно.

— Вы сегодня снова ходили к утёсам? — спросила она.

Мистер Верниер коротко кивнул.

— Нашли что-нибудь любопытное?

Мистер Верниер посмотрел на Джейн поверх очков, и ей на мгновение показалось, что его серые, как пасмурный день, глаза лукаво блеснули.

— Да, очень неплохой экземпляр Anahoplites planus, похоже, почти не повреждённый, хотя сложно сказать, пока он окончательно не очищен. Хотите взглянуть?

— С удовольствием, — отважно произнесла Джейн, понятия не имевшая, что такое анахо-как–его–там.

Мистер Верниер на ходу сунул руку в сумку, висевшую у него на плече, и протянул Джейн раскрытую ладонь — на ней лежал невзрачный камешек размером с грецкий орех. Джейн аккуратно, двумя пальцами, взяла камешек и, присмотревшись, удивлённо воскликнула:

— Там ракушка! Прямо в камне!

— Точнее, аммонит. Окаменелость, которой, вероятнее всего, больше ста миллионов лет. Если посмотреть в увеличительное стекло, хорошо видна структура. Дать вам лупу?

Девушка зачарованно кивнула, не отводя глаз от спирали, выступавшей из камня. Мистер Верниер извлёк из сумки увеличительное стекло в медном футляре и, ловким движением сдвинув крышку в сторону, поднёс его к камню. Джейн склонилась к стеклу, потом подняла на мистера Верниера восхищённые глаза: