Чтение онлайн

— Завтра, к 11–00, на прием к заместителю министра по кадрам.

Таня успокоила:

— Это по поводу назначения первого проректора. Ты, Колька, все переживал, что назначат без твоего согласия.

В 11–00 ректор Большаков вошел в кабинет чиновника. Его поразила роскошь отделки кабинета, изобилие кожаной мебели, дорогие картины на стенах. Николай вспомнил свой ректорский кабинет. Там все осталось так, как было при академике. Поменяли только кресло, по причине его полной непригодности. Ректору Большакову было жалко тратить институтские деньги на ненужную, с его точки зрения, мебель. Университет нуждался…. Да в чем он только не нуждался!

Заместитель министра, не поднимая головы, буркнул себе под нос приветствие и протянул лист бумаги. Выдающийся ученый в области ядерной и теоретической физики, член-корреспондент Российской академии наук, почетный Академик Сорбонны и так далее… стоял перед безымянным чиновником, как школьник-двоечник у доски. А он и был — двоечник. Он не захотел подчиняться воле министра, новой реформе, одобренной и поддержанной Администрацией Президента. Николай Александрович, стоя, прочитал приказ об освобождении от должности ректора «в связи с низким профессионализмом и неэтичным поведением». Большаков назначался заведующим кафедрой теоретической физики. Круг замкнулся. Николай вернулся туда, откуда он начал свой стремительный взлет в науку.

— Приказ уже в Университете, — пробурчал чиновник. — Вы свободны.

Николай Александрович сел в машину, долго смотрел на панель управления и никак не мог сообразить, как она заводится. Наконец, поехал. Позвонила Юшка:

— Ну как, приличный проректор?

— Лучше не бывает.

— Колька, представляешь, Артемушка…

Николай разъединил связь. Первый раз за все годы их совместной жизни Таня вызвала у него сильное раздражение. Николай ехал в Университет, освободить кабинет, забрать свои книги, документы, компакт-диски. Полномочия у него уже забрали. Он думал о Тане. Конечно, она его не понимает, ей все в жизни досталось легко. Николай забыл, как «достался» ребенок. Она, дочка генерала и внучка генерала, жила в хоромах, ложками ела икру (далась же всем эта икра!). А он, Колька, все сам. Николай прокручивал в голове свою жизнь.

Кабинет ректора обрел нового обитателя. Им стал заведующий кафедрой прикладной механики Физико-технического университета доктор технических наук. На докторскую защиту он вышел с одной безликой, явно скомпилированной монографией и десятком статей в журналах уровня «Юный техник». Новоиспеченный ректор тактично «пошел пить кофе», пока профессор Большаков освобождал кабинет. Он был небольшого роста, толстенький, с ранней лысиной и розовыми щеками. В глаза сразу бросились тонкие истеричные губы. Ректор говорил высоким голосом, а когда волновался, срывался на фальцет.

Николай остался один в своем новом кабинете. Здесь ничего не изменилось, даже кипятильник уцелел. Он вспомнил, как они с Таней пили чай, как она грызла «Глаголики» и что-то рассказывала, сверкая изумрудами глаз.

Теперь от бесконечных слез и переживаний за сына и внука глаза у Тани перестали блестеть, цвет глаз почти всегда был одинаково серым. Николай потряс головой. Да нет же, он любит Юшку, только это — другая любовь. Они оба сильно устали. Ее счастливое детство ни в чем не виновато.

К вечеру Николай Александрович, с трудом, постояв в пробках, добрался до Соколиков. Таня купала Артемку, из-за жары ребенок целый день капризничал, плохо кушал. Таня еле стояла на ногах. Когда она увидела Кольку, она инстинктивно сильно прижала к себе ребенка, что бы ни уронить, и села на табуретку. Конечно, она все поняла. Николай тихонечко вынул Артемку из рук бабушки, закутал в смешной махровый халат с капюшоном-лягушкой и пошел укладывать спать.

Таня и Николай долго сидели в саду, в темноте. Яркая луна только подсвечивала их лица холодным белым светом, предвестником беды. Васька давно не появлялся в «Соколиках», телефон отключил. В последнее время он не разговаривал с родителями, не пускал их в свою жизнь. Он ожесточился. Когда узнал об отставке отца, нагло ухмыльнулся:

— Давно пора. Будешь знать — как оно, без работы.

Васька жил то в Соколиках, то у своей новой подружки Анечки, в уютном подмосковном городе Загорянске, относительно недалеко от Соколиков.

Анечка была моложе Василия, недавно окончила Московский областной медицинский институт. Уже несколько лет, еще с четвертого курса института, она работала врачом в детском отделении городской больницы Загорянска. Анечка стала чаще появляться в Соколиках, не боясь пересечься с родителями Васи. Когда Аня рассказывала Татьяне Петровне о больных детишках, во всех подробностях пересказывала «истории болезней», Таня в интонациях ее голоса узнавала маму, она отворачивала лицо, чтобы молодая, еще мало знакомая девушка не обременяла себя воспоминаниями чужой семьи. Анечка давала надежду. Только она могла сдержать бешеный гнев Василия. Анечка подружилась с Артемкой, они вместе весело играли в футбол или катались на велосипедах.

Осенью Лида забрала Артемку. Она вышла замуж и переехала в другую квартиру. Она старалась быть хорошей женой и хорошей матерью. Лида любила своего сына, но она еще не научилась любить в целом, душа ее продолжала спать. На выходные Артемку, немытого и неряшливого, забирали дедушка и бабушка. Иногда приезжал Василий: «Пообщаться с ребенком». Общение заканчивалось скандалом с родителями. Тане казалось, что она сойдет с ума.

Николай Александрович Большаков 1 сентября вышел на «новую работу». Предыдущий заведующий кафедрой, его ученик, был назначен первым проректором. Профессор Большаков в рамках своих должностных обязанностей читал лекции, вел спецкурс, готовил аспирантов. На лекцию он приносил цифровой видеопроектор, подключал его к компьютеру. В микрофон, не глядя на аудиторию, он бубнил один и тот же, давно заученный текст. Студенты разгуливали по аудитории, вечно что-то жевали. На последнем ряду большой аудитории сидели парочки и откровенно целовались, как в кинотеатре.

Два месяца в году он читал лекции в Сорбонне. Но Париж не радовал профессора Большакова. Мадам Жако превратилась в сгорбленную старушку. Седые короткие букольки отсвечивают нежно голубым цветом. В сухой узкой руке с алым маникюром — толстая клюшка из вишневого дерева с золотым набалдашником в виде головы льва. Мадам Жако уговаривает Николя перебраться в Париж. К этому есть все условия, она «много» поможет. Николя беспомощно улыбается и разводит руками. Он возвращается в Москву, но не к жене, сыну и внуку, а так, по привычке, по инерции прожитых лет.

Николай глубоко уверен, Таня все-таки не понимает его. Она считает, и ссылается на мировой опыт — десять лет работы на одном месте в статусе чиновника, это — запредельный срок. Она не понимает, что Николай, никогда не был чиновником. Он был руководителем, вдохновителем, отцом, кем угодно, но только не чиновником. Таня считает, что все очень удачно сложилось, у него кафедра, теперь он полностью посвятит себя науке. О ремонте в Спорткомплексе и меню в студенческой столовой пусть думают другие. Таня не понимает, что Университет ждет крах. Одна ее фраза: «незаменимых людей нет» — убила в Николае всю любовь к этой женщине. Он перестал обсуждать с ней свои проблемы, больше ничего не рассказывал и не доказывал. Их соединяла кухня, Артемка, Соколики и бессмысленная и жестокая грубость сына.

Николай Большаков оставался ученым. В его голове рождались мысли и идеи, которые обгоняли время. Некоторые публикации потрясали европейское научное сообщество.

Российская профессура относилась к опальному физику более сдержанно. Николай подготовил монографию на основе статей, опубликованных за последний год. Ректор полистал электронный вариант и распорядился издать монографию в виде «Справочного пособия для студентов» ограниченным тиражом. Учитывая «военно-стратегическую направленность», электронная версия издания не допускалась. На календаре — конец февраля 2009 года.