Чтение онлайн

Госпожа Таня Видова устало облокотилась на широкий подлокотник на заднем сидении просторного автомобиля.

— Татьяна Петровна, может быть, перекусим, время — почти обеденное!

— Никаких перекусов. Едем в Лихтенштейн, а то, не дай Бог, дождь пойдет, смотрите, какая туча над озером!

В город Вадуц, столицу государства Лихтенштейн, прибыли после трех часов дня. По дороге в деревенской таверне быстро и вкусно пообедали.

Миша Розенберг, сорокалетний, довольный жизнью, можно сказать, молодой человек, с десяти утра сидел в офисе, в полном одиночестве, если не считать секретаршу и подругу Миши, гаитянку Леону, и двух или трех рядовых сотрудников фирмы. Лето — все в отпуске. Миша, как всегда, поедет в отпуск значительно позже, когда на родине его предков, в древнем Иерусалиме, станет немного прохладнее.

Фирмой, вернее филиалом российской фирмы «Голдин леди», Миша руководит больше десяти лет, после того, как отошел от дел его отец, Марк Розенберг. Старик постепенно вводил сына в курс дела, точнее, посвящал в тонко и хитро продуманную схему перевода как минимум половины прибыли от добычи золота и алмазов южно-африканских приисков, принадлежащих непонятно кому в далекой дикой России. Деньги переводились на счета фиктивных фирм в Панаме и на Гаити. Видимо, того, что поступало в швейцарские банки на имя какого-то Сикорского, а год назад, на имя вообще непонятно кого — Видовой, хватало им по уши. Они молчали, не подавали признаков жизни. Впрочем, некто Сикорский, кажется, скончался и передал фирму жене. Но это не имеет решительно никакого значения. Многое из того, что рассказывал Мише отец, нерадивый сын пропускал мимо ушей.

Миша попросил Леону покрепче заварить кофе. Оставалось подготовить несколько документов, в частности, отправить очередной отчет о деятельности филиала в Москву, успокоить московских коллег, которых он почти и не знал, напомнить, что жизнь прекрасна. Из Москвы стали поступать странные письма с какими-то опасениями, подозрениями и прочей чепухой. В последнем письме генеральный директор — ха-ха, это Мишка-то Розанов, пьяница и легкий наркоман — директор! Он потребовал сообщить коды его панамских счетов! Он, видите ли, хочет выйти «из дела»! А когда «входил», его предупредили, что выход в этой игре — один!

Неожиданно зазвенела связка китайских колокольчиков на двери. Колокольчики оберегают дом от злых духов, — нежно пролепетала Леона.

Увы, колокольчики не помогли. «Злые духи» быстро заполнили помещение. Мужчины крепкого телосложения в серых костюмах, под пиджаками, очевидно, бронежилеты, окружили Мишу. Рядом с каждым из сотрудников стоял «Злой дух». Леона громко рыдала и молилась каким-то своим Богам.

Бережнов громко сказал:

— Михаил Маркович Розенберг, Вы арестованы. Телефон, оружие и руки — на стол.

Миша инстинктивно открыл ящик письменного стола и достал пистолет. Руки оказались в наручниках, пистолет — на столе. В дальнем углу комнаты стоял кинооператор и снимал все происходящее на камеру. Рядом с Бережновым — переводчик с немецкого и французского языков.

Миша закричал:

— За что? Вы не имеете права, я — гражданин Израиля и нахожусь на территории государства Лихтенштейн, — он немного успокоился, перестал кричать. — Вообще, кто вы такие? Я вызову полицию.

Бережнов слегка поклонился.

— Позвольте представиться: начальник службы безопасности фирмы «Голдин леди», Москва, Российская Федерация. Я нахожусь на своей, российской территории. Если Вам известно — это здание было куплено в мае 1937 года гражданкой Российской Империи графиней Дарьей Сикорской в целях сохранения капитала и культурных ценностей, вывезенных из Парижа и ведения бизнеса. Ваш дед, Курт Зегель, арендовал здание в надежде, что Ваш отец, наконец, встанет на путь праведный. Ваш отец, Марк Розенберг, в том же 1937 году был назначен княгиней Дарьей Сикорской управляющим офисом. В 1992 году наследник княгини, гражданин Российской Федерации Олег Сикорский перерегистрировал фирму, открыл центральный офис в Москве и сделал ваш офис европейским филиалом.

— Вам, все ясно?

— Да.

Бережнов продолжал:

— Вдова и единственная наследница Олега Сикорского, гражданка Российской Федерации госпожа Таня Видова, приняла решение — ликвидировать филиал в Лихтенштейне. Позвольте представить Вам документы Московской регистрационной палаты, подтверждающие юридическую правомерность действий госпожи Видовой.

— Что вы собираетесь делать? — грубо спросил Миша Розенберг.

Бережнов пожал плечами.

— Как обычно, забрать имущество и документы и отвезти их домой, в Москву. А там — разберемся.

— Снимите с меня наручники!

— Ни в коем случае. Российскими правоохранительными органами, Вы, Михаил Маркович Розенберг, подозреваетесь в мошенничестве и хищении чужого имущества на очень крупную сумму. Вы будете переданы швейцарской полиции и через Интерпол — экстрадированы в Россию. Вашими сотрудниками займется швейцарская полиция.

Из офиса молодые крепкие ребята выносили и размещали в микроавтобус тяжелые пыльные мониторы старинного образца, клавиатуры, на тележке вывезли все четыре процессора. В их железных мозгах найдется много интересного, в этом никто не сомневался. В картонные ящики сложили всю бумажную документацию.

В помещение вошла Татьяна Петровна. До сих пор она сидела в машине, так распорядился начальник службы безопасности. Татьяна Петровна чихнула, глаза защипало от пыли, она еще раз чихнула, обвела глазами большую комнату, скорее — зал. В углу, дальнем от окна, в наручниках, низко опустив голову, сидел Миша Розенберг. Рядом, у его ног, на низенькой скамеечке — Леона. Она положила голову на Мишину коленку и тихо плакала. Татьяна Петровна отвела глаза. На пустом уже письменном столе валялась большая фотография в старинной деревянной рамке. На фотографии — красивая женщина средних лет, в изящной шляпке, нарядном платье, сидела в инвалидной коляске. Красивые руки с длинными тонкими пальцами унизаны кольцами. Татьяна Петровна взяла фотографию, рукавом нежно вытерла пыль, достала из сумки очки с сильными диоптриями…

— Госпожа Видова, Вам лучше вернуться обратно в машину, — строго произнес начальник службы безопасности.

Татьяна Петровна покорно кивнула.

— Можно, я возьму эту фотографию. Ведь она не имеет отношения к «делу».

— Да, конечно, возьмите. В машине она долго рассматривала фотографию. Как много она прочитала на лице этой женщины, застывшем в грустной улыбке на куске темно-бежевого картона. Она посмотрела на алмаз на своей руке, ей показалось, что камень — влажный.

В комнату вошел молодой человек в спецодежде с небольшим компьютером в руках.

— Геннадий Степанович, сейфовая дверь в хранилище не открывается, там, видимо, сенсорная клавиша.

Бережнов укоризненно посмотрел на Розенберга.

— Ну, что, друг, пойдем открывать дверь.

Миша истошно закричал:

— Нет, никогда!

— Но-но, пойдешь, как миленький, — и приставил дуло пистолета к плечу Миши.

В хранилище, на сенсорной кнопке перебрали все десять пальцев красивой руки Миши Розенберга. На мизинец левой руки замок сработал. В хранилище находился золотой запас и драгоценные камни стоимостью сравнимые с бюджетом небольшого европейского государства. Приехали полицейские автомобили из Цюриха и из местной полиции. Госпожа Таня Видова под пристальным вниманием адвокатов Загоскина, Милюгина и представителя МИД России в Швейцарии подписала объемную пачку различных документов. Машины постепенно разъезжались. В здании закрыли все окна и проходные двери, отключили электричество, со стены сняли небольшую вывеску, входные двери опечатали. Заработала охранная система.