Чтение онлайн

— Вы ненавидите Ингрена? Своих потомков?

— Хм. Уже нет. Бедные мальчики и девочки с моей кровью в жилах ни в чём не виноваты. Но всё же мне пришлось уронить в бездну немало слёз из-за своей судьбы. Ты ведь знаешь, из чего складывается сила этого могучего артефакта?

— Я не очень образована, поэтому не знаю.

— Я думаю, ты знаешь, что Любимая Мать родилась из икринки первичных сущностей, которые когда-то обитали во тьме и потом нашли выход в воды Миддуны. Её тело соткано из бездны, и все люди, которые пошли от Матери, носят в себе бездну, и она зовётся душой. А когда бездна плачет, её слёзы собираются в этом крошечном сосуде, который так мал, что помещается в человеческом сердце. Мы лишь слабые люди, но страдаем, болеем и плачем всегда так сильно, что это может разрушить мир. Поэтому Мать создала этот сосуд, чтобы хранить в нём силу наших слёз, и когда-нибудь, когда придёт время нашему миру обновиться, эти слёзы сыграют свою роль. А пока только горстка избранных может пользоваться их энергией, как угодно, и избранных выбирает сам сосуд. Это хорошо. Ему виднее, кто лучше всех справится с ним.

Я молчала.

Да и что я могла сказать? В очередной раз его высочество меня ошарашил. И Слеза тоже.

Полагаю, что мы сейчас находимся в одной из «комнат» чьей-то бездны, чьей-то души. В чьей, не знаю. Возможно, даже моей. Да и неважно.

— Вот, возьми, моя дорогая. Это тебе поможет закончить испытание.

— Что это?

Королева отдала мне маленькую горошинку, светящуюся голубым светом. Она была тёплой, даже горячей.

— Это твоя доля несчастий, которую ты наплакала до сего дня. Она хранилась в артефакте вместе с остальными. Надеюсь, ты разберёшься, как её использовать.

М-м, вот, значит, как вы выглядите, мои несчастья. Просто голубая горошинка. Такая крошечная!

— А как вы связаны с защитной сетью? Вы ведь здесь не просто так?

— Ну разумеется! Должен же кто-то отпугивать глупых рыбёшек, чтобы не плыли прямо в сети? По части наведения кошмаров я большой мастер. Но если кто-то превозможет свои страхи, доплывёт и увязнет в сетях, то… — прачка развела руками. — Тайных желающих попасть во Дворец-на-Утёсе было предостаточно. Улов был неожиданно богатым.

Я сжала свои несчастья в кулаке. Окинула взглядом сумеречное море. Красная полоска так и не потухла, и не уступила место ночи.

— Как мне вернуться назад?

— Да, тебе уже пора. Я выведу тебя отсюда.

Королева встала и направилась мне за спину. Оказалось, что там стоит её кадушка, где она стирает. Она с лёгкостью подняла её и, размахнувшись, выплеснула мыльную воду в сторону моря.

— Ступай! — сказала прачка, указав в сторону лужи. — Это твой путь в мир живых. И смотри не потеряй свои слёзы!

Я посмотрела на лужу, на след в песке, который оставила на нём вода из кадки, на белые бесформенные лоскутья пены… это и есть путь наружу? Хотя кто обещал, что он будет каким-то другим?

— Прощай, дорогая, — на удивление дружелюбно улыбнулась королева. — Даже я не знаю, встретимся ли мы ещё когда-нибудь. Я была очень рада пообщаться с тобой перед забвением. Ты будешь хорошей королевой. Главное, проживи жизнь и умри так, чтобы не оказаться на моём месте.

— Спасибо. — Я поклонилась ей. — Прощайте.

Обувь вязла в песке, шаги давались трудно, но я шла по мыльной дорожке, и с каждым шагом всё, что я видела, трепетало всё сильнее и сильнее. Очертания искажались, расслаивались и сливались в один серый невнятный туман. Шаг, шаг, второй, третий, четвёртый, пятый — и туман расступился, будто его и не было. Хлестнул знакомый ветер, заревело бурливое море, и я сжалась от холода.

О боги! Я дома.

Как же это странно… Такой странный разговор. В мире людей невозможно говорить так. Ох, я даже не смогу ни с кем это обсудить, потому что это не поддаётся никакому объяснению!

Первое, что я услышала, это был тихий плач. Плач Эби-Ши, которая сидела на земле и прижимала к себе руки так, словно держала младенца. Её одежда покрылась инеем, мокрые волосы заледенели.

Отец и Мать! Она что, ныряла в море?!

— Девочка моя, моя хорошая, моя крошка… — запинаясь, всхлипывала сизоволосая. — Я никому не отдам тебя… Мы всегда будем вместе, всегда… Мама защитит тебя, мы никогда не расстанемся… Я тебя очень-очень сильно люблю… Не бойся, моя крошка…

Она раскачивалась из стороны в сторону, как помешанная. От её вида мороз шёл по коже. Да она же простынет! Вся мокрая, вся обледенелая!

— Кэйли! — позвала я её вторым именем и подошла ближе. — Не сиди на…

— Уйди!!! — внезапно рявкнула она, отчего у меня сердце в пятки ушло. — Убери от нас руки! Не трогай её!

— Ушла! Молчу! Не трону! — вскинула я руки вверх и спешно отступила.

Шидро вновь склонилась над воображаемым младенцем. Сердце щемило от невыразимого горя, охватившего ныряльщицу.

Что с ней? Не может быть, чтобы она сошла с ума. Или может? Она упоминала когда-то, что у неё был выкидыш. Связано ли это помрачение с её прошлым и с тем, что мы нырнули в силу артефакта?

Очень странно. И очень жутко. Особенно этот прищур на её маске! Захотелось зажать уши, закрыть глаза и закричать самой, лишь бы заглушить её инфернальный плач.

И Лалли. О боги, Лалли! Она лежала плашмя без чувств, словно её кто-то сзади ударил по голове. Лежала прямо у моих ног, а рядом с ней — моя маска.

О, нет. Ингрен видел меня?!

Нет. Он по-прежнему отрешенно стоял на коленях, только сила Слезы сочилась из него едва-едва. Похоже, он скоро придёт в себя.

— Лалли. Лалли!

Я перевернула её на спину и похлопала по холодным щекам. Не шелохнулась. Коснулась кончиками пальцев шеи. Жива! Вроде жива. Вроде бы жилка бьётся.

С ней-то что? Не я же, надеюсь, её ударила?!

Я скинула свой плащ и укутала Лалли, как смогла. К шидро было страшно приближаться, а так хотя бы Лалли попытаюсь оттащить куда-нибудь, где хоть чуть теплее, чем на камнях. Тащить её во дворец я не буду, естественно, а вот на скамейку в отдалении можно.

Какая же она тяжёлая! Мало того, что у меня колени подогнулись, когда я с горем пополам закинула её себе на плечо, так ещё и её расслабленное безвольное тело изгибалось и расползалось, будто кальмар на суше. Все четырнадцать шагов я боялась упасть и уронить Лалли, но каким-то чудом я донесла её до скамейки. И даже умудрилась аккуратно уложить и поправить плащ, чтобы не раскрывалась.

Так. Пока соперницы не в себе, мне нужно скорее сообразить, что делать с испытанием, и помочь им. И чтобы Ингрен не пришёл в себя раньше времени.

Да, я не чудовище, но и выгоду свою упускать не хочу — на такой меленький эгоизм точно хватит моей душонки. Тем более вряд ли Эби-Ши или Лалли бросились бы помогать кому-то на моём месте и упустить такую возможность. Они те ещё змейки.

Во-первых, что мне делать со своими слезами? Их магия не откликалась, значит, вот так запросто я ими воспользоваться не смогу. Прекрасно. В руку проникать они тоже не хотят. Тогда что нужно сделать? Может, попробовать в сердце, как Ингрен?