Чтение онлайн

Эби-Ши смущённо пожала плечами.

— Ну так. Не очень. Но терпимо.

Почему-то она единственная была среди нас с прищуром на маске. Странно выглядит.

Мы принялись ждать. Ждали вроде бы недолго, но как же мучительно тянулось это время! Мы тревожились, и ощутимо.

Как же там Лалли? О чём они разговаривают с принцем? И действительно ли это просто знакомство?

Переживали мы, конечно же, не за Лалли, а за себя. С подачи Аяри мы принялись рассказывать анекдоты. Помогло. Эби-Ши неожиданно для нас оказалась кладезем смешных и невероятных историй из жизни шидро, и рассказывать их у неё получалось так задорно, что мы покатывались со смеху. Правда, смех стих сразу, как только появилась принцесса.

— Кэйли, пойдёмте за мной, — сказала она.

— Что с Лалли? Где она? — недоверчиво спросила Эби-Ши. Кажется, Кэйли — это она.

Принцесса улыбнулась.

— Я проводила её в другое помещение. Не смотрите на меня так, она жива, — укоризненно ответила она.

Эби-Ши надела свою маску с прищуром, ворча: «Да уж, из меня Кэйли, как из Лалли — Ди-Ди!» — и пошла за принцессой.

— Наверное, это чтобы Лалли не начала делиться впечатлениями раньше времени, — предположила Аяри.

Мы с ней согласились.

Она славная, эта рыженькая. Нет, в самом деле! Она объединяла нас, находила в нас всех нечто общее, которое нас сближало и не позволяло ссориться по пустякам каждую минуту. А делала она это всё очень просто — через разговоры. «А давайте познакомимся!.. а давайте обсудим принца!.. а как вы думаете, почему?.. а давайте то!.. а давайте сё!..»

Милая Аяри, без тебя мы ещё вчера съели бы друг друга, невзирая на клятву, и костей бы не оставили!

Эта девушка была бы прекрасной королевой, если бы Ингрен в итоге взошёл на престол. Эта мысль вызывала ревность. Само собой, не к принцу, потому что мы пока что не знакомы. Это ревность к качествам, которые есть у кого-то, но не у меня. Это ревность к личности, которой я уже не стану — просто потому что уже сформировалась по-своему — но которая кажется лучше моей…

В общем, это очень сложное, противоречивое и неприятное ощущение. Если в него погрузиться, то можно ощутить себя таким ничтожеством, какого ещё свет не видывал. Я не могу позволить себе такой роскоши. Не на время отбора!

— Лори! Следуйте за мной.

Я вздрогнула. Почему-то не ожидала, что меня позовут третьей.

Когда за спиной закрылась дверь, я шёпотом обратилась к принцессе:

— Ваше высочество, позвольте вопрос?

— Спрашивайте, — кивнула она.

Наши шаги были едва слышны из-за мягкой подошвы и ковров на полу. И я испытывала очень странное, даже пугающее чувство. Принцесса всё же не должна…

— Почему вы лично нас ведёте к принцу? Всё настолько страшно, что нельзя доверять даже самым преданным слугам?

Её высочество остановилась и слегка повернула голову в мою сторону.

— Вы близки в своей догадке.

— Надеюсь, защита дворца не пропустит зложелателей?

Принцесса выдержала паузу.

— Мы делаем для этого всё возможное.

И двинулась дальше.

Я послушно следовала за ней, не запоминая толком, куда она меня вела. Весь интерес к дворцу как-то иссяк. Я смотрела на узкую спину принцессы, на сложную причёску на затылке, и удивлялась, как же столь тонкая и хрупкая шея выдерживает вес всей этой красоты, что состоит из множества причудливо закрученных кос и не менее сотни шпилек.

И всё же… ладно, все давно догадались и согласились друг с другом, что всё очень сложно, раз уж во Дворце-на-Утёсе нет прислуги. Чай, не совсем уж глупышки. Но неужели не нашлось ни одной верной принцессе фрейлины, которой можно было бы довериться хотя бы сейчас, на один раз?

А хотя нет. Какие фрейлины, какие служанки?! Эти первыми захотят помешать отбору. Фрейлины — из зависти, что какие-то девицы сомнительного происхождения претендуют на место рядом с принцем, ничего толком для этого не сделав. Служанок же легко подкупить другими благами. Их потребности всегда легко просчитываются.

Есть ситуации, когда проще и безопаснее всё сделать самому, невзирая на статус.

— Ваше высочество.

— Да?

— Простите, если это прозвучит дерзко, но… к чему это знакомство? — осторожно спросила я, поражённая неприятной мыслью, которая почему-то не пришла в голову ранее. — Кто-то из нас может понравиться его высочеству, даже будучи в маске и невзрачной одежде, и он будет предвзят, когда начнутся испытания. Есть ли в этом смысл?

Принцесса замедлила шаг и не сразу ответила.

— Ожидаемый вопрос. Я думала о том же самом и пыталась отговорить брата, но он был непреклонен. Чем его высочество руководствовался, я так и не смогла узнать. Надеюсь лишь, что мои старания не пойдут ко дну, как корабль, проигравший поединок с бурей.

Её голос звучал ровно, однако я явственно ощутила идущее от принцессы недовольство.

Мы остановились у неприметной двери, и перед тем, как открыть её, Айгви дала лишь одно скупое напутствие:

— Ведите себя как можно свободнее. Мой брат не ждёт от вас изысканных манер.

И впустила меня внутрь. Дверь закрылась с тихим стуком.

Я незамедлительно согнула спину.

— Приветствую ваше высочество. Меня зовут Лори, и для меня знакомство с вами — большая честь.

Пауза тянулась несколько мгновений, и мне страстно хотелось зажмуриться. Лицо под маской вспотело и зачесалось.

— Приветствую и вас, Лори. Выпрямьтесь и посмотрите на меня. Вы здесь не для лишних церемоний. — Голос принца прозвучал совсем рядом.

Я повиновалась и медленно выдохнула через нос. Сердце замедлило свой ход. Не то, чтобы я сильно переживала, но…

Он стоял напротив. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться взглядом с ярко-синими глазами. Такими же, как у принцессы Айгви. И отчего-то в них отразилось изумление. Или мне показалось?

Принц усмехнулся.

— Лори. И маска золотая. Жемчуг в золоте. Прелестная, и эта брошь вам под стать. Можете звать меня по имени. Знаете же, что меня зовут Ингрен?

— Конечно, знаю. Как вам будет угодно, Ингрен.

Обратиться к нему по имени оказалось неожиданно легко. И он прав, я — жемчуг в золоте. Оба моих имени: и Лори, и Маури — на разных наречиях Миддуны означают «жемчужина». Только интересно, в чём он увидел мою прелесть?

Да, я не на шутку волновалась и смущалась! Не каждый день я встречалась с принцами и уж точно не получала от них комплиментов, даже дежурных!

Лицо Ингрена было узким, остроскулым, с подвижными, привыкшими улыбаться губами и тонким, с едва заметной горбинкой носом. Что-то было в этом лице такое, что запоминалось если не на всю жизнь, то очень надолго, хотя его нельзя было назвать каким-то особенно красивым. Может, пронзительный, испытующий взгляд? Или, может, постоянный проблеск улыбки на губах, даже плотно сжатых?