Чтение онлайн

Голос его, поначалу тихий, загрохотал под сводами. Казалось, даже светильники мигнули, словно настоящие звезды, под напором неистовой силы.

— Так говорят жрецы в Великой башне, — продолжил он тихо. — Но они ошибаются. Они отринули верную трактовку пророчества. Нам грозит не Зеленая звезда. Существо-убийца, подобное спящему Вестнику, летит, еще невидимое, к Жемчужине. Об этом предупредила машина девятилетия назад и назвала день и время нападения. Зеленая звезда лишь упоминается в словах машины, она как-то повлияла на движение чудовища, но не делала этого намеренно. Жрецам Великой башни трудно понять это, потому что собственные цели застят им глаза. Они хотят покончить с дочерьми Лальм, избавиться от стародавней занозы, и новые силы, открывшиеся им, пьянят их разум. Они тщатся надеждой, что теперь есть возможность победить. Но думаю, машина открыла… мираж… для управления… потому что так было задумано создателями. Предками. Они не предполагали, что мы… все забудем. Жрецы Великой башни поняли значение нескольких… действий… и одно из них — засеять Зеленую звезду семенами смерти и разрушения. Я не знаю, когда и зачем было сделано такое… место… применение… для управления кораблями. Возможно, готовилась война миров, перед тем, как прекратилось движение через океан пустоты. Но она не началась. Предки были мудрее нас…

Он сделал паузу, глядя в пол, и я не смог удержаться от того, чтобы выразить сомнение:

— Почему же тогда они не убрали это… эту возможность из миража управления?

Дсеба поднял на меня тяжелый взгляд, и я впервые услышал от него эти слова. Он сказал:

— Я не знаю.

Только тогда пришло мне понимание, перед какой пропастью стоит этот человек. Какой внутренний раскол пережил он, всегда лояльный Великой башне, но отличавшийся ясным умом и непреклонной волей. Он видит ошибку, которая способна вызвать катастрофу, и не может донести это знание до власть имущих, ослепленных своими предрассудками.

— Значит, Зеленая звезда погибнет? — спросил я его, чтобы попытаться нащупать дальнейшие планы и не показать, что от Армир уже слышал больше, чем он сказал сейчас.

— Зеленая звезда? — словно очнувшись, переспросил он и горько усмехнулся. — Нет. Погибнет все, что живет на ней. Эти семена… Раньше уже давали всходы. Здесь, на Жемчужине. Так мы пришли сюда.

Я уже давно подозревал это. Предки уничтожили жизнь на Жемчужине, чтобы расчистить место для себя. Они сделали это, и теперь боятся, что так же поступят с ними? Что ж… Это справедливо.

— Но не Зеленая звезда беспокоит меня, Ксената.

— Но что тогда?! — воскликнул я, изобразив удивление.

— Жемчужина. Ты слышал, что я сказал? Чудовище летит к нам. Оно уже близко. Жрецы Великой башни вот-вот пробудят Вестник. Корабли понесут смерть на Зеленую звезду. А кто защитит Жемчужину?

Хоть я и ожидал этих слов, все же надеялся услышать другое. Холод проник в мое нутро, однако я быстро распределил его по поверхности сознания, не давая овладеть собой. Значит, Армир не ошиблась. Все ее предположения подтверждаются. Но есть ли надежда? Как мы можем защититься, даже если корабли не уйдут?

— Я знаю, что сказано в предсказании. Думаю, что знаю. Это предупреждение, обычное предупреждение. Как гонг перед наступлением тьмы. Как гонг при начале солнцероста. Как гонг при начале солнцепада. Гонг не влияет на солнце. Предупреждение не влияет на событие. Дает возможность подготовиться. Уведомляет о том, что будет. Чтобы не было паники. Возможно, чтобы спрятались…

— Но от Звездного огня невозможно спрятаться… — удивился я.

— Верно, — вновь горько усмехнулся Дсеба. — Поэтому Вестник проснется. Сам. Когда чудовище будет в самом удобном месте для атаки. Корабли поднимутся и уничтожат его. Или оттолкнут чуть-чуть в сторону, чтобы оно пролетело мимо. Чешуя чудовища, куски его могут упасть на землю. Об этом предупреждала машина. К этому предлагала приготовиться.

— Но если мы уведем корабли… — протянул я.

— Или если корабли истратят заряды для оружия… — Дсеба хлопнул в ладоши, выражая досаду. — Некому будет остановить чудовище.

Видение вспомнилось мне. Мертвая каменистая пустыня, рыжая пыль, огромный шрам на остывшем лице Жемчужины… Так вот что это было… Вот что видела Нарт, вот почему она закричала тогда…

Но я не стал говорить Дсебе о своем умении всматриваться в миражи и не стал сообщать о знакомстве со жрицами Весенницы. Пусть даже и бывшими. Не думаю, что ему следовало это знать.

Мне было интереснее, что предложит он. Есть ли ход в этой игре? Или нам безропотно готовиться к смерти?

Бывший учитель посмотрел на меня в упор.

— Ты обладаешь непокорным нравом, младший, ты — бунтарь. И ты умен. Среди валаборов, окружающих меня, не на кого положиться. Одни пойдут за мной на смерть, но глупы настолько, что испортят дело. Другие предадут сразу, как узнают, что я собираюсь предпринять. Тебе нечего терять, не так ли, мой мальчик?

Он назвал меня «младшим», я не ослышался? Ритуальной формулой признал во мне ученика? Значит, снова принял под взгляд Синеокого, вернул из изгнания, в которое сам же и отправил? Пусть это примирение только между нами, пусть наследники продолжают рыскать в поисках меня — это примирение состоялось, и я был рад ему.

Дсеба понял мое молчание по-своему.

— У нас есть шанс помешать им. Единственный, последний шанс. Если удастся, Жемчужина не погибнет, и твоя жричка, беспутный молокосос, останется жива.

Он увидел растерянность в моих глазах и уточнил:

— Три женщины, с которыми ты вошел в храм Рыбака. Одна была убита. Две бежали. Среди них та, ради которой ты забыл обет безбрачия. Но предки простят тебе грех, если ты готов принести себя в жертву ради спасения Жемчужины.

— Но… — гремучая смесь негодования, радости и недоумения захлестнула меня, и я скрутил ее в жгут, упрятал в недра земли. Спокойным голосом, демонстрируя безразличие, ответил я учителю: — Но я не нарушал обета безбрачия. И не знаю никаких жриц. Женщины, с которыми я шел… одна из них, погибшая, возможно, когда-то была жрицей, но ее изгнали. Многие годы она обреталась в диких землях и даже не удаляла волосы. Мыслимо ли это для жрицы?

Дсеба усмехнулся, на этот раз, пожалуй, даже весело:

— Мыслимо, Ксената, мыслимо. Они засылают к нам шпионов и эмиссаров, строят козни и сеют зерна недовольства среди народов под тенью Башен. Они собирают новости и знания. Ради этого они готовы на любой обман, любой грех, любую грязь. Скажи, как звали убитую?

— Армир, — мне было непонятно, к чему он клонит.

— Что ты еще знаешь о ней? Кто была ее мать?

Я задумался.

— Я не знаю имени ее матери, старший. Но Армир говорила, что ее мать умерла. А при жизни была немного сумасшедшей. Что она… Делала предсказания.

Дсеба улыбнулся.

— Например?

Мне вспомнились слова, услышанные от наставницы в день ее гибели. Подумал, не будет вреда, если произнесу их сейчас. И я произнес:

— Придут двое из пяти в одном, чтобы спасти всех. Так она сказала.

Дсеба удовлетворенно крякнул.

— Армир, говоришь?

Он отошел чуть в сторону, зачем-то внимательно оглядел металлическую колонну спящей машины сверху донизу, и лишь потом обратился ко мне снова:

— А знаешь ли ты, что дочерью Харрис, великой прорицательницы, произнесшей эти, известные нам, слова, была Алар, а не Армир?

Любопытно. Выходит, Армир обманула меня? Но…

— Но жрицы же не лгут? Да и зачем ей было лгать? — спросил я осторожно.

— Они меняют имя при изгнании. Алар больше нет среди дочерей Великой матери. Она изгнана, значит, мертва. Официально. Так сообщали наши источники. Это старая история, покрывшаяся плесенью и коростой.

— Но…

— Армир это и есть Алар, дочь Харрис. Она не лгала тебе. Жрицы не лгут. Алар и ее дочь Лиен были изгнаны дважды девять лет назад.

Голова закружилась: «И ее дочь Лиен… И ее дочь Лиен…»