Жемчужина
Шрифт:
Обычные выходные. Обычные будни.
Работал я, в основном, в лаборатории при Ганимедийском филиале Академии Наук, в поля высылал роботов, иногда катался сам, но, как правило, не по надобности, а чтобы размяться и набраться впечатлений.
Сейчас, вот, ненадолго заскочили на дачу, потом Жанна собралась смотаться на Европу, ее месяц не будет дома. Думаем завести второго. Ребенка-ганимеденка. Интересно, он тоже получится рыжим? Конечно, этим можно управлять. Но не у всех событий в нашей жизни хочется держать руку на пульсе, кое-что приятно оставить провидению.
Уже заметно свечерело, когда мы, накувыркавшись и нашатавшись по окрестностям, нарвав ягод и утомившись, как загнанные лошади, вернулись домой. Неясное смущение, посетившее меня еще днем при мыслях о гипотетической «местной фауне», постепенно переросло в беспокойство. Причем усиливалось оно от вещей, с этой фауной никак не связанных — буквально от всего, что я видел вокруг, а особенно — от сумерек. Сумерки неотвратимо подползали к дому, и я даже врубил внешнее освещение, чтобы остановить их.
Как будто обжегшись, они отступили во тьму, залегли в тенях под кустами. Вот и славно. Вот и… Темная воронка поглотила меня, выдернув из мира света. Она утаскивала прочь, лишая воздуха, не давая возможности даже закричать.
Задыхаясь, раскрывая рот, как вытащенная из воды рыба, я очнулся.
Что произошло? Упал купол? Да нет уже на Ганимеде давно никаких куполов… Метеорит? Что случилось… Взгляд мой, наконец-то, сфокусировался и память начала возвращаться.
Время к вечеру. По земным часам. Мой номер. Луна. Учебная база Полинезийского университета. Мерлинг. Ямамура. Коммуникатор.
Катя! Ее здесь нет? Я должен найти Катю! Я просматривал регистрационные записи, но ничего не получилось. Есть ли другой способ? Господи, как больно… Жанна… Мне снилось, будто все хорошо, будто никакой Ганимедийской Катастрофы не случалось… Будто я не улетал с Ганимеда защищаться на Землю… Будто… Не было Кати? Да, похоже, что так.
Альтернативная реальность?
Иная ветка времени? Одна из тех бесчисленных «если бы»?
Жанка… Жанна Бови…
«Пол…»
Клянусь, я слышу это!
«Пол…»
Она зовет меня! Это ее голос! Ксената? Какой, к черту, Ксената, я не могу спутать его с Жанной!
«Пол…»
После тяжелого сна с глубоким погружением в настолько болезненные для меня волны, еще и галлюцинации… Неудивительно… Но я уверен, она меня зовет.
Встав и кое-как брызнув на лицо водой, чтобы освежиться, я вышел в коридор и двинулся с такой уверенностью, будто меня вел навигатор. Возможно, я не стал бы давать волю эмоциям или, скажем прямее, поддаваться сумасшествию, если бы проснулся как следует. Но тяжесть последних дней… И эти видения… Такого простого, бытового, человеческого счастья с моей несносно-прекрасной Жанкой… И потерять все, проснувшись здесь, где я потерял все… Катя…
Каша в моей голове кипела и только череп мешал ей выплескиваться наружу и заливать пол и подвижные гравидорожки, по которым я торопливо перескакивал, приближаясь к неизвестной для самого себя цели.
Вот и она. Дверь.
Обычный номер. Такой же, как мой.
Заперта. Разумеется, заперта.
Я послал запрос хозяину с коммуникатора. Не отвечает.
Заодно узнал, что номер занимает господин Вацлав Бреме. Посмотрел его на видео. Чуть полноватый, высокий, средних лет… «Средних лет» в наше время может означать что угодно, поскольку на лбу у человека количество циклов восстановления не проштемпелевано.
Приехал примерно тогда же, когда Катя…
Может быть, он видел ее? Почему же не отвечает… Спит?
— Чарльз? — я связался с Мерлингом. — Не хочу отрывать, но не поможете ли мне в одном дельце?
— С радостью, Пол, с радостью! — голова доктора Мерлинга, появившись в воздухе на уровне моей, действительно, сияла радостной улыбкой. Той самой, рассекающей лицо пополам. — А что нужно сделать?
— Господин в этом номере, некто Вацлав Бреме… Не могу с ним связаться. Он прибыл из Гелиополиса примерно тогда же, когда женщина, которую я ищу. Не подскажете, как до него достучаться? Ну, где он последний раз проявлялся? Может быть, он спит, я тогда позже подойду…
Мерлинг кивнул и выражение его лица изменилось на сосредоточенное. Ищет.
Вот выражение на его лице сменилось удивлением.
— Пол… Он как приехал, так и не выходил из номера. И ни с кем не связывался. Коммуникатор поставил на стандартный контроль безопасности, сейчас глянем… От коммуникатора сигнал, что он спит… Статистика… Все это время спит… Но как-то слишком долго… Не находите, Пол? Не долговато ли он спит? Уже часов тридцать…
Я решительно кивнул.
— Пора будить. Вы можете дать экстренный сигнал на его коммуникатор? Чтобы пробить блокировку вызовов?
— Ну… Обычно мы этого не делаем…
— Он спит слишком долго, Чарльз, возможно, какие-то проблемы, придется дверь деблокировать. Попробуйте сначала вызов.
— Хорошо, Пол…
Взгляд головы Мерлинга, висящей в воздухе, изменил направление и обрел сосредоточенность.
— Господин Бреме? Простите, бога ради! Не за что? Ну, что вы… Мы вас побеспокоили, потому что ваш коммуникатор… Да-да, спите уже так долго… Да-да… А тут к вам посетитель! — успел ляпнуть Чарльз прежде, чем я дал ему сигнал помолчать. — Кто? Доктор Джефферсон, да, Пол Джефферсон собственной персоной! Да, да, хорошо. Приятного дня!
Он повернулся ко мне. Выдохнул с видимым облегчением:
— Ну, вот, все и уладилось. Звоните ему, Пол, он вас примет. Только просит минут десять, чтобы привести себя в порядок, — и снова та же сногсшибательная улыбка. Будто топором поперек лица, ей-богу…
Я улыбнулся так лучезарно, как только смог:
— От всей души благодарю, Чарльз! Я подожду здесь, пока он приготовится.
— Сходите на уровень ниже, Пол, там кафе. Или закажите прямо в коридор.
Кивнув мне с чувством выполненного долга, доктор Мерлинг исчез.
Я вытер испарину со лба.
Шоу продолжается. Кто такой и при чем здесь вообще этот господин Бреме?
Но не случайно же голос Жанны звучал отсюда. Я уверен, это был ее голос. И он вел меня так же надежно, как маяк.
Десять минут не истекли. Запиликал коммуникатор, над ним возникло сообщение: «Вас ждут». Дверь номера оказалась открытой.
Опасаясь очередного нападения — давно их не было — я осторожно вошел в номер…
— Проходи в комнату, Пол, я сейчас, — донесся Катин голос.