Жемчужина
Шрифт:
Однако, увы, другого приемлемого варианта не нашлось. И я постепенно приспособился. Для подрезания и разделения листьев завел несколько острых каменных осколков, другие такие же использовал в качестве скребков. Научился лазать на деревья, наверное, не хуже, чем самый-самый дикий первобытный человек. Приспособился накручивать лист лианы на палку, и уже в таком виде протаскивать вниз среди мешающихся ветвей и колючих лоз. Чтобы не носиться туда-сюда как безумный бурки, делал промежуточные склады, а потом уже скопом перетаскивал добычу к земле и в лагерь. Дальше оставалось лишь достать прикопанный во влажной земле запас зеркальной слизи и приступить к сборке шара.
Но это было уже позже.
Прежде, чем начать такие серьезные заготовки лиан, я попробовал разные виды топлива. Остановился на древесном угле, полученном в яме без доступа воздуха, смешанном со смолой ракоста. Из этого материала я наделал палочек — получил грязные, липкие, но эффективные горючие стержни, хотя и неизмеримо уступающие, конечно, настоящим топливным стержням — сложным устройствам, производимым древними машинами по неизвестной нам технологии. Неизвестной, но работающей по сей день.
Обмотал свои горючие палочки листьями дольника, дал подсохнуть — уже и не пачкаются, и не липнут.
Для пробы собрал маленький пузырь. Вместо камня сплел небольшую корзинку из травы, насыпал в нее песку, поставил и поджег горючую палочку. Уселся ждать.
Ждать пришлось недолго. Шар вяло взлетел, снялся с кола, удерживавшего его вертикально, и пошел в небо, постепенно набирая высоту. Я следил за ним, пока он не скрылся из вида. Вроде, к концу его подъем замедлился… Но могло и показаться. В любом случае, никто не мешает зажечь две палочки.
Воодушевленный опытом с горючим, решив важнейший вопрос с материалом для оболочки, я приступил к самому пузырю. Собрал верхнюю часть каркаса из трубок сезонной травы и лиан. Затем постепенно обтянул их листьями магоны, промазанными зеркальной слизью серпарид. Выяснилось, что она обладает неплохими клеящими свойствами, и я отказался от смолы, что упростило, облегчило и, конечно, обезопасило от пожара мой аппарат.
Слизь ленточных серпарид я добывал как и наши ремесленники: соскребал с ленты в какую-нибудь плошку. В моем случае это была корзина с выстланным дном и стенками. Но слизи мне требовалось много. Бегать, собирать, размазывать по расстеленному листу, пока не засохла, а потом прикреплять этот лист к каркасу, оказалось делом муторным. Корзинки хватало на пару листов. Поэтому я сделал себе другую емкость, похожую на заплечный короб. Внутренняя поверхность его была плотно обложена листьями и обмазана той же самой слизью. После просушки он оказался непроницаем даже для воды. Сверху я его накрывал плотной крышкой.
В таком коробе слизь долго не сохла, я обирал целую колонию ленточников, относил награбленную зеркальную слизь в лагерь, где строился мой шар, закапывал добычу в землю, чтобы не перегревалась, и ложился спать. На следующий день срезал свежую порцию магоны и приступал к закреплению оболочки, уже не отрываясь на беготню. Поход за эмалью получался тяжелым, но зато короба хватало на девять, а то и больше, листьев, то есть на треть дня работы. Так и сложился мой график: день собираю слизь, солнцерост следующего дня режу магону, солнцепад обклеиваю пузырь и, одновременно, слежу за приготовлением угля в яме.
Дальше я шел к другой колонии серпарид, потом — к третьей. На седьмой день можно было возвращаться к первой, она уже полностью восстанавливалась.
Дни чередовались днями, мой пузырь постепенно рос. Я поставил ему шест и подпорки, сделал растяжки. Затем удлинял шест, добавлял подпорки, удлинял и ставил новые растяжки… Хорошо, что в долине не обходилось без сильных ветров, иначе работа могла бы пойти насмарку.
И вот, наконец, настал момент, когда центральный столб больше не требовалось наращивать. Высоченный и широченный, как дом, огромный шар перламутра — маленькая копия нашей Жемчужины, был готов. И его построил я. Не верилось. Правда, это всего лишь пузырь… Но зато какой красивый!
Долго я не мог отвести глаз от своего детища, осознав, что основная часть мороки позади. Осталось приделать специально обработанный огнеупорный хобот для подвода воздуха от многопалочной горелки, подцепить заранее сплетенную корзину, загрузить топливо, воду, запас еды, и в путь…
Прощай, долина и последняя страна анамибсов!
Прощай, верховный. Я не забуду сказанного и увиденного. Надеюсь, мне действительно удастся найти решение того главного вопроса, который никак не получается даже толком задать.
Земля лежала далеко под ногами.
С трудом перевалив через горы, истратив почти весь запас горючего, мой перламутровый пузырь медленно снижался над Иссекутской равниной. В том, что это именно она, у меня уже не было сомнений: характерный изгиб береговой линии, одинокая дымная гора справа…
Ну и закинул меня толкатель… Задворки исследованного мира.
Зато ветер держался сильным и устойчиво попутным — с таким за несколько дней можно добраться до границ Хампураны. Можно бы. Но этому «бы» сбыться не суждено — шар безнадежно терял высоту. Я решил, что чем гуще воздух, тем меньше потребуется топлива, поэтому не мешал ему снижаться, но когда до колышущихся головок трав оставалось три-четыре высоты аппарата, пришлось дать ему огня. Падение замедлилось, затем прекратилось, и вот мы уже чуть-чуть пошли вверх… И довольно.
Регулировать нагрев пузыря моими палочками оказалось удобно. Хотя бы пара штук горела постоянно, а я лишь заменял или добавлял их. Когда же требовалось ослабить жар, тушил лишние по одной, надевая сверху специально изготовленный глиняный колпачок. После этого колпачок легко снимался, и можно было снова поджигать.
За время полета я подумывал о возможном усовершенствовании своего рукотворного пузыря. Например, чтобы быстро снижаться, можно добавить что-то вроде окошка для стравливания воздуха из оболочки. А чтобы иметь возможность резко подняться, можно брать с собой лишний вес, скажем, корзины с песком, и сбрасывать их при надобности. Хотя, в моем случае, стоило бы взять побольше топлива. Ведь ни срочный подъем, ни срочный спуск мне выполнять не пришлось, а вот пролететь еще хотя бы полдня пешего пути было бы совсем не лишним делом.
Ну, задним умом все сильны. Ведь я не знал, удастся ли вообще подняться над горами, даже с этим весом.
Подо мной, чуть впереди, бежала длинная тень от шара и корзины. Иногда врассыпную кидались дикие ксенги или какие-нибудь их родственники — я не знаток живности в этих краях, никогда не бывал здесь, а о самом существовании равнины узнал из обязательного урока о землях за тенью Башен. Как-то отлеглась в памяти и эта дымная гора, и линия берега, теперь уже оставленные позади… Уж не в том ли море, носящем, кажется, название Гелирпета, находится плавучий остров, столь искомый мною?
Куда направиться, когда верный пузырь, насколько сможет, приблизит меня к цивилизованным землям? Как найти Лиен?
Не стоит ли попытать счастья и посетить запретные для мужчин берега Лальм? Ведь Армир была когда-то жрицей по имени Алар… Дсеба намекал, что Армир, возможно, вовсе не изгнана, а отправлена шпионить. Тогда Лиен, то есть Нарт, выбравшись из заварухи в храме Рыбака, подастся на Лальм. Если, конечно, она не знает кого-то еще, кто помогает жрицам на континенте. Но, мне кажется, все, что касается тайного, несла на своих плечах ее мать…