Чтение онлайн

Я прождал на руинах трижды по девять дней. Жег костер, видимый в проломах в стене и сверху. Если бы Айбис пролетала, она заметила бы — даже если не свет, то тепло она распознает на огромном расстоянии.

Припасы закончились, и я вернулся в долину, где оставил пастись своего верного скакуна. Признаться, без особенной надежды встретиться с ним вновь. Но нет! Ксенги не отходил далеко от места нашего расставания и с радостью принял меня обратно в хозяева.

Последняя надежда быстро отыскать Лиен испарилась.

Не думаю, все же, что она вернулась на остров Лальм, а даже если и так, не могу представить, как бы мне удалось добраться до нее там. Да и где он, остров этот? Я видел его однажды в мираже, глазами мурикси. Чужие корабли к нему не подпускаются. У старших жрецов Звездного огня должна быть эта информация, наверняка вирманы сожгли множество стержней, рассекая небеса над морем, чтобы обнаружить… Или нет? Или они боялись потерять такие драгоценные вирманы? Ведь летающие механические хищники, подобные тем, сбившим мой толкатель, могут дремать и в логове жриц Весенницы…

Пожалуй, для начала лучше проверить историю о некоей отшельнице, поселившейся в горах к югу отсюда… Едва ли это Лиен. Но я не могу бросить поиски.

И я направил своего панцирного скакуна на юг.

Мне предстояли годы надежд и разочарований, проверки слухов и «совершенно достоверных данных», купленных за немалую цену, но лопающихся пенными пузырями.

Еще пять оборотов я искал ее.

Ксенги остановился на тропе, в сумраке подлеска, и я спешился. Длинные мягкие иглы сибиса устилали землю, податливая почва утоптана человеческими ногами. Теперь к ним добавятся следы панцирного скакуна.

Так же, как сибисовый бор, развивается и наша жизнь. Мы долго зреем в утробе матери, затем стремительно растем. Мы долго готовимся к переменам, заполняя собой густой подлесок обыденности; ожидание становится привычным, а кто-то уже и перестает ждать, полагая, что сумрак второго уровня леса — навечно. Мы роняем бледные от нехватки света недоразвитые листья и выращиваем новые, многие из нас погибают, так и не дождавшись. Но затем случается что-то — смерч или молния, старость или болезнь исполина — и вот уже место наверху свободно. Солнце ударяет в мягкие слабые иглы, готовые набухнуть и раскрыться широкими крепкими ладонями, стать огромными и неопадающими и вытянуть ствол вверх, вровень с другими, ранее недостижимыми великанами.

Но это — не случайность. Это — груз ожидания, перешедший в силу прорыва. Это — количество времени, преобразовавшееся в новое качество дерева. Гиганты, качающие макушками высоко вверху, и слабые подростки под ними — одни и те же сибисы. Просто некоторым из них удается сделать рывок.

Тропинка пересекала мой путь с востока на запад, но выбор, куда идти, не стоял — неподалеку из-под разлапистых папоротников выглядывала крыша хижины. Я отпустил ксенги и, бесшумно приблизившись, коснулся ладонью двери. Еще не зная, чего ждать, приподнял кусок коры, сползший с крыши на косяк, вошел.

Она сидела боком к узкому окну, на квадратный столик падала полоска света.

Непривычные складчатые одежды, безволосая голова.

Тот же наклон подбородка, та же осанка. Тот же голос:

— Приветствую тебя, гость.

Еще вчера я не мог бы и подумать, что так скоро увижу Лиен.

Ту, кто когда-то давно откликалась на горское имя Нарт.

Еще вчера еще один бесплодный день поисков сменялся другим, и можно было уверенно ожидать таким же и третий, и четвертый, и пятый — из года в год. Семь полных оборотов сделало колесо сезонов с тех пор, как я покинул убежище в холме на восточном берегу моря Мессем. И вот теперь груз ожиданий обрушился одним махом, словно упало нечто огромное, преграждавшее мне путь. Но оно упало не само. Не упало бы, если бы не эти годы скитаний, казавшихся безнадежными.

— Лиен… — произнес я, не будучи уверенным, что она сразу вспомнит меня. Тем более, в таком виде. — Мое имя Ксената.

— Приветствую тебя, Ксената, — с прежней интонацией повторила она. Ничто не дрогнуло в ее голосе.

Равнодушный или, скорее, спокойный жест рукой:

— Прошу, садись. Что привело тебя ко мне в этот лес?

Я не знал, как себя вести, что сказать. Многие обороты представлял себе нашу встречу не такой. Готовился к радости, холодности, даже гневу, но… не быть узнанным…

А, меж тем, похоже, что Лиен действительно не помнила меня. Спокойно смотрела через стол прямо в глаза, вопреки традициям хампуранских женщин, и ни один взмах ресниц не указывал, что когда-то имя Ксената что-то значило для нее.

Рассказывать о прошлом знакомстве в таком положении, пожалуй, не самый умный ход. Если она и вправду все забыла, вызову подозрение. Если скрывает — не признается все равно. Но вдруг она ведет какую-то игру с неизвестными для меня правилами? Вдруг за нами следит кто-то, не замеченный мною? Но в какой мере искренним тогда могу быть я… Ведь тема для разговора… И как она, вообще, поймет… А как я объясню голос внутри себя? Нет, об этом не может быть и речи…

«Пол!» — в очередной раз мысленно позвал я, и снова тишина. Пол покинул меня семь оборотов назад. Но что он говорил раньше? Напомнить ей об острове… Напомнить о ритуале… Сказать какое-то имя… Женское имя с мужским окончанием, как обычно у них там… Да, Катя. Это имя — Катя.

— Катя, — вдруг вырвалось у меня.

Лиен вздрогнула. В ее черных глазах мелькнул испуг, растерянность, надежда, снова испуг, непреклонность, боль. Доля мгновения — и она закрыла веки. Вскоре подняла их — ни следа эмоций, ровный взгляд. Так хорошо знакомый мне взгляд жрецов Звездного огня. Похоже, дочери Владычицы времени того же куста ягоды. Квадратный стол указывал, что ветер тут определенно дует с Зеленой звезды, чего хозяйка и не скрывает. В пограничных землях, на самом краю теневых стран, влияние Башен не особенно велико, и жрицы Весенницы могут жить почти в открытую, если им это зачем-то надо. Если их что-то привлекает в диких краях.

— Катя… Привел тебя ко мне? — уточнила Лиен совершенно спокойно.

— Не совсем… — замялся я.

— Что же?

— Просьба Пола.

— Пол? Кто это?

— Это мужчина. А Катя — женщина. Пол сказал, единственный шанс восстановить общность — найти тебя и напомнить о ритуале. Еще он просил напомнить о пещере под плавучим островом. Под Хозяевами островов. О подводной лодке. И… вот это имя… он назвал его последним. Катя.

Она едва заметно вздрагивала ресницами каждый раз, когда я произносил слово «Катя». Любопытно, почему?

— Ритуал… — повторила она, и я понял, что случайным броском попал в какую-то цель, мне неведомую, но очень актуальную для нее. — Но… Какой ритуал? Для чего?

— Святоши хотят напасть на Зеленую звезду, — рубанул я решительно, развивая наступление. — Мы пытались их остановить…

— Кто «мы»?

— Наставник Дсеба.

Она отвела взгляд, и я понял, что это имя ей известно. Значит, она не так-то хорошо скрывает эмоции. Значит, она действительно не помнит меня… Но как? Что случилось?