Чтение онлайн

И раджа вызвал брахмана Пакдива. Тот был одним из самых приближенных его надимов, ему не было равного в искусстве любезной беседы, он был Ибн Синой [173] своего времени. Раджа велел брахману вызвать на пиршество море и дал три дня сроку и сказал:

– Если море не подчинится моему приказанию и не придет в назначенный срок на пиршество, то дозволено будет пролить твою кровь, да и на том свете ты также подвергнешься наказанию.

Несчастный брахман в ответ на требование раджи не мог ни слова вымолвить, ни довода привести или отговорку какую-нибудь. Мудрецы говорят, что приказам падишахов можно только повиноваться и соглашаться с тем, что они велят, другого пути нет, покуда на теле халат жизни, а на голове шапка существования. Ведь сказано:

Брахман подумал: «Во-первых, море – это огромная субстанция и к тому же текучая. Как же оно может явиться во дворец? На кого оно оставит свои сокровища и клады, кому доверит их? К тому же море само себе падишах. А государю по законам разума и мудрости не следует покидать свое местопребывание и оставлять его незанятым. Если бы речь шла о ручье, то я еще смог бы повернуть его и как-нибудь подвести к его величеству радже, обладателю щедрой, как океан, десницы, ибо все ручьи впадают в море. Но ведь из моря вода не вытекает, горы прочно окружают его. Как мне заставить его течь? К тому же отсюда до морского берега целый месяц пути. Да разве можно туда добраться за три дня?»

Однако бедный брахман не мог ни возражать, ни прекословить, он только размышлял про себя. Поцеловав землю перед троном, он пришел к себе домой, рассказал обо всем своей жене и заключил:

– Наверное, я совершил какой-нибудь грех или провинился в чем-либо и достоин смерти. И потому раджа поручает мне невыполнимое и приказывает то, что не под силу человеку. Под этим предлогом он хочет погубить меня.

– Хотя тебе и приписывают ум и знания и называют мудрым и проницательным, – возразила жена, – однако ты глупец и ничего не смыслишь. Ведь власть падишахов распространяется на жизнь и состояние их подданных, и он может в мгновение ока приказать казнить тебя, никого не спрашивая и ничего не опасаясь. В особенности, если дело касается человека, который не принадлежит к знати и не обладает саном. И если раджа пожелает, то он одним мановением руки может приказать убить тысячи таких оборванцев, как ты. Так что твои догадки неосновательны.

– Может быть и так, как ты говоришь, – сказал Пакдив, – но это черты легкомысленных царей, которые не задумываются о последствиях своих деяний, не стыдятся других властелинов земных и в своих поступках полагаются на навет. Но падишах, который жаждет вечной славы и жизни, вершит все свои дела на основе шариата и при вынесении наказаний предусматривает такой повод и истолкование, чтобы по светскому и религиозному закону выглядеть справедливым, чтобы ни одна душа не могла начертать на скрижали его жизни письмена несправедливости. Наш раджа в эти дни наряжен такими качествами и одет в такое платье. Многие падишахи выносят явному преступлению скрытое наказание, а утаенному проступку предписывают видимое возмездие, преступникам и предателям определяют легкое наказание, а потом измышляют какой-нибудь повод и этим завершают дело. Так поступил лев, который простил овцу, а потом придрался к малости и задрал ее.

– А как это случилось? – спросила брахмана жена.

– Рассказывают, – начал Пакдив, – что по морю на корабле плыл лев. Там же была и овца, которую он убедил в безопасности плавания и дал слово не задирать. Но как только пламя алчности льва разгорелось, и ветер голода сорвал с его глаз покров стыда, он, ради того чтобы нарушить клятву и отказаться от уговора, посыпал прахом око человечности и сказал:

– Эй, овца! Что ты тут пылишь?

– Что ты говоришь? – возразила овца. – Откуда взяться пыли посреди воды?

Лев повернулся к другим животным и воскликнул:

– Видите, как дерзка и нахальна эта овца? В присутствии царя зверей совершает проступок и не признает его.

Все в один голос ответили:

– Так и есть, как изрекли твои благословенные уста! Твоими устами глаголет истина. Она заслуживает того, чтобы ее задрали и убили. Не надо и следа от нее оставлять!

Лев тотчас нацелился и одним ударом лапы покончил с ней, ублажил свою утробу, а остаток бросил другим зверям.

– Вот я оказался в таком же положении, – закончил брахман, – приходится мне ждать смерти и смириться с божественным предначертанием.

– Настроение падишахов меняется, – стала утешать жена, – они никогда не пребывают в одном и том же состоянии духа. Отправляйся к морю, а спустя некоторое время вернись. Быть может, настроение благословенного раджи изменится к лучшему.

– Покинуть родных и разлучиться с друзьями, – ответил Пакдив, – тяжелее смерти, горше смертной муки. Ведь сынам Израиля во искупление греха поклонения тельцу, который они совершили, был предоставлен выбор между смертью и изгнанием в таких словах: «Убейте самих себя или покиньте ваши обители». [174] Но они предпочли не изгнание, а убийство друг друга. Значит, разлука с друзьями страшнее и хуже смерти.

Брахман беседовал в таком духе с женой, а западный ветер меж тем донес его слова до слуха Рыбы, [175] а она сообщила об этом морю. Океан не захотел смириться с тем, что нанесена обида сердцу брахмана. В тот же миг он явился к брахману в облике человека, под личиной благообразного старца. Он словно источал из себя влагу милосердия, из раковин его речений словно падали жемчужины благоволения. Океан пришел, чтобы люди ведали о том, что великие мужи не мирятся, когда обижают и притесняют малых, считают своим долгом проявлять заботу о здоровье униженных и помогать им в излечении, не брезгуют и не пренебрегают навещать бедных, а, напротив, полагают это своей обязанностью, осуществляют и претворяют в действительность желания и надежды просителей.

Брахман, увидев высокого саном гостя, вышел навстречу, принося тысячу извинений и воздавая безмерно хвалу, и в таких выражениях снял крышку с ларца уст:

– О господи! Какое счастье осенило нас! Благодатное облако стало гостем травы. Где это видано, чтобы лучезарное море приходило к капле? Где это видано, чтобы Сулейман являлся в гнездо муравья?

Безбрежный и бездонный океан, пришедший в гости к нищему брахману, пропустил его вперед и направился во дворец раджи. Брахман, по обыкновению, пал ниц, а раджа спросил:

– Разве я не велел тебе привести море? Почему ты не выполнил приказ?

– Воистину, я выполнил его! – отвечал брахман. – Благодаря неизменно растущему счастью раджи я отправился с поручением и вот вернулся вместе с морем. И вот оно, покорное, словно вода, бьет челом об землю, словно водяной, изъявляет скромность и искреннюю преданность.

Раджа поднялся, почтительнейше ступил вперед, обнял море, выказал великую радость и молвил:

– Пусть не будет у тебя мысли, что к брахману было проявлено насилие или допущено беззаконие! Напротив, он – один из моих самых доверенных лиц, я всегда ищу его духовного благословения. Я считаю добрым предзнаменованием каждое утро видеть его лик, не облобызав прах его ног, я не прикасаюсь к еде и напиткам. Так как же я позволю себе проявить по отношению к нему дерзость или наказать его? Ведь набожные падишахи и справедливые государи оказывают почет ученым, сейидам [176] и шейхам, считают уважение к ним и возвеличение их основой своего возвышения и преуспеяния, не отступают от их советов и назиданий, порицают и осуждают тех, кто обижает или убивает их. И сей брахман подвергся угрозам и устрашению лишь ради того, чтобы испытать твое великодушие, чтобы удостовериться, проявляешь ли ты внимание к обиженным и угнетенным, чувствуешь ли жалость к слабым и немощным. И все это послужило лишь поводом, чтобы мне встретиться с тобой. Весь этот шум на пиру был только ради того, чтобы зазвать тебя к нам в гости. А ныне, слава Аллаху, я обрел счастье и узрел чудо! Случилось то, чего так жаждало сердце. Прекрасный друг сегодня с нами.