Чтение онлайн

– О знатный юноша! – отвечал брахман. – Оставь меня в покое, пусть тебя не тревожит, почему я пляшу без флейты и без звуков музыки.

Но царевич настаивал, продолжая донимать его расспросами, и брахман, наконец, ответил:

– Мне передали благословенную весть, царственная птица прочитала мне на ухо письмена счастья. От этой доброй вести радость всколыхнулась в моей груди, от великого счастья я стал плясать помимо воли, словно упоительная мелодия и чудесный напев, музыкант счастья и певец дружбы играют и поют моей душе. Поэтому мои руки и ноги сами пришли в движение.

Царевич, выслушав эти слова, показал брахману перстень с драгоценными каменьями и предложил:

– Не продашь ли ты в обмен за этот перстень частицу той благой вести, которую сообщили тебе, чтобы тем самым облечь меня в одежды твоего благожелательства?

Для брахмана такой перстень и был счастливым предзнаменованием и благословенной вестью, побег предзнаменования без промедления принес ему плод счастья, на пальце у него оказалось кольцо удачи. Он продал за земное богатство часть своего предзнаменования, сочтя его залогом на будущее и запасом на черный день. Царевич заключил с ним соглашение о купле и продаже, двинулся своей дорогой и, пройдя немного, встретил красивую женщину, приветливую, прекрасной наружности, тонкой натуры. Цепи ее кос и волны аромата из ее уст были бутоном прелестей, распускавшимся во время улыбки, а свежие нарциссы вяли от зависти к ее глазам, подобным миндалю.

Дева подошла к нему, и царевич воздал ей подобающие почести, проявив великую скромность и почтительность, а потом стал расспрашивать о ее жизни. А дева, в свою очередь, стала расспрашивать, кто он и откуда.

– Я – служанка и набожная женщина, – объяснила дева. Зовут меня Никфал. [266] Где бы я ни встретила благородного мудрого человека, я начинаю служить ему, проявляя покорность и смирение. На твоем лице я вижу приметы величия и достоинства, читаю на твоем челе черты добродетели и похвальных качеств. Вот я и пришла, чтобы быть твоей рабой, повиноваться тебе, чтобы следовать за твоим счастьем, куда бы ты ни направился.

Царевич давно страдал от одиночества и искал спутника. Что и говорить, увидев такую красотку, он возликовал и молвил этой усладе душ такие стихи:

Царевич очень обрадовался, оказал ей всяческие милости, и они вдвоем двинулись в путь и прибыли к реке, на берегу которой в тот момент лежала лягушка. Тут подползла змея и, словно цапля, схватила лягушку. Бедная лягушка издала писк, и царевичу стало жаль ее; поняв, что она просит о помощи, он закричал на змею. Та от страха выпустила лягушку и поспешила в нору, разочарованная и раздосадованная.

Царевич был человек великодушный и милосердный, он подумал, что поступил несправедливо, поскольку лягушка для змеи – средство пропитания, ее удел в этом мире. Всевышний и всеславный господь назначил каждой твари свою участь, так что гибель одного создания служит основой поддержания жизни другого. И нет в этом никакого насилия и жестокости, ибо решения божьи принимаются согласно его мудрости. «Насилие проявил как раз я, – продолжал рассуждать царевич, – ибо бедная змея осталась сегодня без пищи». Он, не медля, обнажил нож, отрезал кусок мяса от своего бедра и бросил перед змеиной норой, она же утащила его внутрь. Когда змееныши стали заглатывать то мясо, они приговаривали:

– Ты еще никогда не приносила такого вкусного и нежного мяса. Прежде мы всегда ели лягушек, мышей и всяких насекомых. А это чье мясо?

И змея рассказала своим детенышам историю с куском мяса. Они перестали есть, сильно удивились и сказали:

– Разве человек может проявить такое снисхождение и сострадание? Ведь люди жестоки по природе. Недаром, когда был сотворен пращур людей Адам – да приветствует его Аллах, – ангелы сказали творцу: «Неужели ты поселишь на земле того, кто будет грешить на ней и проливать кровь, в то время как мы возносим тебе хвалу и святим тебя?» [267]

– Так оно и есть, как вы говорите, – отвечала змея, – но люди неодинаковы. Даже пять пальцев на руке человеческой и те разные. А сами люди различаются и по наружности и по нраву.

Хотя многие люди корысти ради способны проливать кровь, но есть среди них и такие, которые готовы пожертвовать своей кровью ради пользы другого. И потому-то некоторые из людей выше ангелов, и они отмечены изречением: «Мы почтили уже сынов Адама». [268] А в стихах сказано так:

Об этом же говорит притча о Мусе – да приветствует его Аллах – и горе Синае. Он не пожалел отрезать частицу своего тела, дабы доказать величие души.

– Сделай милость, расскажи нам об этом, – попросили змееныши.

– В сказаниях говорится, – начала змея, – что в один прекрасный день посланец из небесного чертога от всевышнего господа прибыл к Мусе сыну Имрана [269] и передал ему повеление Творца, которое гласило: «Завтра утром выйди из дому. Первое, что встретится тебе на пути, положи в рот. А потом одень то, на что падет твой взгляд. Дай убежище тому, кто у тебя попросит, и уважь просьбу просителя».

На другой день Муса, как велел ему вечный и милосердный господь, вышел из дому и первым делом увидел огромную высокую гору, которая казалась грознее и величественнее Синая. И он подумал: «Хотя поедать камни – дело безумцев, но надо повиноваться велению верховного владыки и съесть частицу этой горы. И тогда прояснится, какая тайна кроется за этим повелением». Чем ближе Муса подходил к горе, чтобы отломить кусочек, тем меньше она становилась, превращаясь в обломок и осколок, пока не оказалась малым кусочком на один глоток. Муса немедленно проглотил его, и тот показался ему столь сладким, что вкуснее и приятнее он за всю жизнь не едал.

Муса прошел еще немного и набрел на таз, полный золотых монет, который блестел, словно солнце. И он подумал: «Воистину, одеть означает прикрыть, а золото есть соблазн. Сказал всевышний Аллах: „Знайте, что ваши богатства и ваши дети – испытание", [270] а соблазн, чем глубже он спрятан, тем лучше. А еще следует скрывать золото потому, что женщины стараются украшать свое тело золотыми украшениями. А благородство мужчин в том, чтобы прикрывать тело золота землей, прахом, кирпичами и камнями».

Но сколько Муса ни пытался укрыть золото, ему это не удавалось: он зарывал его, а оно выступало наружу, закапывал, словно сокровища Каруна, [271] а оно, словно посох и «белая рука», [272] выступало наружу. Отсюда и происходит изречение великих мужей: «Богатство ни за что не утаить».

Пока Муса возился с золотом, тщетно пытаясь спрятать его, ему пришло божественное откровение: «О сын Имрана! Оставь сие золото и позабудь о нем. Ты нисколько не пренебрег тем, что было велено тебе. А тайна этого ведома только нам».