Чтение онлайн

Он всё так же сидел в кресле и крепко держал меня за руку, не давая никуда уйти, и я замерла испуганным зверьком. Казалось, все в комнате слышат, как колотится моё сердце. На мужа было откровенно боязно смотреть…

– Я поговорю с ней на тему учтивого обращения с моими гостями, - тоном, не предвещавшим мне ничего хорошего, произнёс Джефф. – Могу даже позволить присутствовать при этом… разговоре, - я была уверена, что муж сейчас жёстко усмехнулся. – Горничные почистят и приведут рубашку к утру…

– Право наказания, - перебил его Ричард, и слова камнем упали в наступившую тишину.

Я не знала, что это, и поэтому страх усилился, ледяной лапой сжав горло. Мелькнула сумасшедшая мысль, что я ошиблась, что Ричард такой же, как они, и ему нужен был лишь предлог…

– Ричард в своём праве, - обронил Марк, разрывая гнетущую тишину. – Твоя супруга в самом деле обидела его, Джефф.

Меня обожгло ощущение чужого, злого взгляда, и я не удержалась, осторожно посмотрела в сторону мужа. Он всё так же сидел на диване, с застывшим лицом, и только глаза жили. Горячие колодцы живого огня, в которых клубилась ярость. Пальцы Джеффри стискивали волосы Катрины, не давая той пошевелиться, я мельком заметила, что у Джонаса его достоинство обмякло в пальцах гостьи. Рывком отбросив от себя Кати, Джефф встал, не сводя с меня взгляда, поправил беспорядок в одежде и вытянул руку.

– Подтверждаю, - каким-то чужим, скрипучим голосом произнёс он.

Я расширившимися глазами смотрела, как на его ладони разгорается оранжевое марево, окончательно подтверждая, что он… не человек. Ричард между тем тоже поднялся, застегнул штаны и, не глядя, небрежно усадил меня в кресло. Потом подошёл к Джеффри и сжал его ладонь.

– Я забираю Мари к себе, и она останется со мной до утра, - жёстко произнёс он, даже не оглянувшись на сжавшуюся в комочек меня. – Я лично накажу её так, как считаю нужным, - добавил Ричард, и я уловила в его голосе вкрадчивые нотки.

Стало совсем страшно. Я не понимала, что происходит, и в самом ли деле Ричард хочет помочь, или просто воспользовался ситуацией, чтобы заполучить меня в личное распоряжение и… делать со мной всю ночь, что захочет. Надежда трепыхалась в клетке, не в силах расправить крылья, и я с дрожью ждала, что дальше.

Сияние окутало скреплённые руки мужчин, и Джеффри, всё так же глядя на меня, прежним голосом коротко произнёс:

– Принято.

Марево вспыхнуло и рассыпалось в воздухе золотистыми искрами, после чего Ричард повернулся и посмотрел мне в глаза.

– Поехали, - обронил он и протянул руку.

Под взглядами остальных я молча поднялась с кресла и на подгибающихся ногах подошла к Ричарду, вложив дрожащие, холодные пальцы в широкую ладонь мужчины. Кожу словно кололи сотни невидимых иголочек, и я даже думать не хотела, что ждёт утром, по возвращении. Полагаю, следующее наказание, похлеще того, которое было утром. И без всякого удовольствия для меня. А ещё, куда мы поедем и… что ожидает там, в незнакомом доме и с незнакомым мужчиной? Ричард, крепко сжав мою руку, стремительно вышел из гостиной, я едва поспевала за ним, а в коридоре вдруг остановился, обернулся, посмотрев на мои босые ноги, и в следующее мгновение я оказалась у него на руках. От неожиданности издала тихий возглас, вцепившись в шею Ричарда, и осторожно покосилась на него.

– Сволочи, - процедил он сквозь зубы, прижав чуть крепче.

Я не поверила своим ушам. Сглотнула сухим горлом и осторожно спросила:

– А… куда вы меня повезёте?..

– В безопасное место, Мари, - смягчив тон, ответил Ричард и ласково улыбнулся.

Жёсткое выражение пропало с лица, и вдруг нахлынуло такое облегчение от его слов, что глаза защипало от навернувшихся слёз. Я отвернулась и прикусила губу, но сдержаться не получилось, и у меня вырвался сдавленный всхлип. По щеке сползла солёная капля, и я зажмурилась, а потом всё-таки обняла Ричарда за шею двумя руками и беззвучно расплакалась, давая волю эмоциям. Отчаяние, тоска, облегчение и стыд – всё смешалось, выходило бурным потоком, как гной из раны. Не помню, как мы покинули дом, и в себя пришла, только осознав, что сижу в экипаже, на коленях Ричарда, и мы куда-то едем. На мне по-прежнему был лишь непристойный кружевной пеньюар, и я сжалась, пытаясь хоть как-то прикрыться. Вернулось замешательство, словно за порогом дома Джонаса с сознания спала пелена, не позволявшая выбраться из вязкого болота порока. Я больше не могла называть это место своим домом…

– Ну всё, всё закончилось, - пробормотал Ричард мне в макушку, обняв и покачивая, как ребёнка. – Всё хорошо будет, Мари.

Я ещё судорожно всхлипывала, цепляясь за него, как за единственную твёрдую скалу в зыбком мире неуверенности, окончательно поверив, что в самом деле меня спасли. И растерялась, позабыв все вопросы, которые хотела задать. Затихла, прижавшись к Ричарду, слушая размеренный стук сердца и согревшись в сильных объятиях. Навалилась усталость после всего пережитого, эмоции схлынули, оставив опустошение. Сколько мы ехали, не знаю, я погрузилась в зыбкую дрёму, наконец-то чувствуя себя в безопасности. Когда экипаж остановился, Ричард погладил по плечу и тихо позвал:

– Мари, мы приехали.

Я встрепенулась и выпрямилась, но тут же обняла себя руками, острый приступ стыда опалил лицо огнём. Мой спутник молча снял камзол и закутал в него, потом снова взял на руки и вынес из экипажа. На улице уже сгустилась темнота, и я лишь заметила, что особняк небольшой, двухэтажный, и свет в окнах не горел. Мы вошли в холл, тоже тёмный, и Ричард уверенно направился к лестнице наверх.

– Я живу один, обхожусь без слуг, - объяснил он прежде, чем я успела что-то спросить. – Меры безопасности, - добавил непонятную фразу, и беспокойство снова шевельнулось в груди.

Меня донесли до двери одной из комнат на втором этаже, и Ричард ногой открыл её. За ней оказалась… спальня. Паника метнулась к горлу горьким комком, я вздохнула, а выдохнуть не могла. Мой взгляд не отрывался от широкой кровати с резным изголовьем, накрытой шёлковым стёганым покрывалом тёплого золотисто-коричневого цвета. Неужели… Ричард поставил меня на пол и развернул к себе лицом.

– За дверью уборная, - заговорил он, глядя в глаза. – Я пока спущусь на кухню и соберу поесть. Ты же не ужинала? – уточнил мой вероятный спаситель.

– Н-нет, - тихо ответила я, крепче сжав края камзола.

Он создавал иллюзию защищённости, а ещё, в нём было тепло.

– Полотенце и халат на крючке, - продолжил объяснять Ричард. – К сожалению, другой одежды нет, - он вздохнул и тут же улыбнулся. – Но халат длинный и тёплый.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, снова запутавшись в эмоциях. Так друг или нет? Накормить собирается, даже помыться предложил… А дальше что? Плата за спасение? Ричард вдруг обхватил моё лицо ладонями, тихонько погладил большими пальцами, улыбка стала мягкой.

– Мари, я тебе ничего плохого не сделаю, - он словно прочитал мои мысли – они, наверное, отражались во взгляде. – Ты в самом деле в безопасности здесь. Приходи в себя, я принесу еды.

После чего Ричард развернулся и вышел, оставив меня одну. Вот так просто, не угрожая и не запрещая покидать спальню. Впервые со вчерашнего вечера я в самом деле осталась одна. Всхлипнув от облегчения, поспешила в уборную, скинула камзол и сняла платье, забралась в ванну, включив воду. Я тёрла себя до красноты, стараясь избавиться от ощущения чужих рук и губ на теле, и то и дело поглядывала на дверь. Войдёт или?.. Настороженность ещё оставалась, я чутко прислушивалась, ловя малейший звук. Но всё было тихо. Вдруг вспомнилось, как Ричард двигался во мне, плавно, размеренно, и я задохнулась от вспыхнувших ощущений. Желание, разбуженное на вечере и тлевшее где-то в глубине души, растеклось по венам, сердце забилось быстрее. Моя рука с мочалкой дрогнула, взгляд опустился вниз…