Чтение онлайн

— Плохая девочка, — Вадим качает головой и скользит рукой между нами.

Напрягаюсь.

Дыхание застревает в груди, когда он касается клитора. Спина выбивается. Волна жара проносится по телу.

Вадим надавливает сильнее. Делает всего один круг, вместе с ним входя в меня. Я падаю в пропасть. Последние связные мысли покидают голову. Дрожу. Мне жарко и холодно одновременно. Хочется, чтобы жар прекратился и не заканчивался никогда. Не могу дышать. Чувствую, что пропадаю. Сильнее впиваюсь ногтями в спину Вадима. Он шипит, начинает вколачиваться жестче. Это разносит по телу очередную волну жара, окончательно лишая меня разума.

Удовольствие ослабевает, разливаясь негой по телу.

Краем сознания улавливаю еще несколько толчков и хриплый стон, после чего горячая влага наполняет меня.

Не соображаю, когда чувствую, что тяжесть исчезает. Вадим ложится рядом и притягивает меня к себе. Его грудь ходит ходуном. Горячее прерывистое дыхание развевает волосы на моей макушке. Я кладу голову ему на грудь, обнимаю и окончательно успокаиваюсь.

Веки становятся тяжелыми, а разум уносится прочь.

Болтаюсь между сном и явью, когда чувствую, что Вадим выбирается из кровати. Хочу спросить, куда он, но язык не поворачивается. Все, на что хватает сил — это положить ладони под щеки и провалиться в небытие, из которого меня очень скоро что-то вырывает. Не сразу понимаю, что чувствую влажную ткань между ног. Но она быстро исчезает, а меня укутывает мягкое тепло одеяла. Подтягиваю его ближе, обнимаю.

Разум снова начинает заволакивать тьма. Но что-то не дает мне покоя. Будто чего-то не хватает.

— Спи, — сонный разум улавливаю шепот.

Вадим целует меня в лоб и уходит, оставляя спать одну.

«Буду поздно», — высвечивается на экране телефона, лежащего на столешнице недалеко от раковины.

Плечи поникают. Улыбка спадает с лица. Шум воды, как и аромат лазаньи, запекающейся в духовке, не делают разочарование меньше. Голубое платье с рукавом, которое я выбирала специально для Вадима, сейчас кажется неуместным. Зачем, спрашивается, старалась?

Ополаскиваю нож и кладу его на сушилку рядом с только что вымытой посудой. Выключаю воду. Вытираю руки о полотенце, висящее над раковиной. Снова бросаю взгляд на телефон. Стараюсь размеренно дышать. Плохо получается. Дыхание постоянно прерывается. Руки чешутся отправить Вадиму гневное сообщение — мы же договаривались сегодня поужинать вместе! Но вместо этого я кладу ладони на столешницу и проглатываю эмоции.

Опять!

Последние две недели из-за проблем на работе, Вадим почти не бывал дома. Приходил поздно вечером, уходил на рассвете. Хотя даже не это самое важное — Вадим не спал со мной. Нет, сексом мы занимались. Разным: грубым, нежный, долгим, диким, при этом каждый раз всепоглощающим. Вот только после оргазма, когда мы немного приходили в норму, Вадим возвращался на диван. Я пыталась с ним поговорить. Но стоило мне завести тему сна в одной постели, он отрезал ее жестким: «Это не обсуждается». А если я пыталась противоречить, то он просто уходил из дома.

Отталкиваюсь от столешницы, разворачиваюсь и сразу же натыкаюсь взглядом на две длинные горящие свечи, которые я поставила на барную стойку вместе с белоснежными тарелками и бокалами. Ни я, ни Вадим не любим алкоголь, поэтому я запаслась свежевыжатым апельсиновым соком.

Глаза начинает щипать. Часто моргаю, не позволяя слезам пролиться. В несколько широких шагов преодолеваю расстояние до барной стойки и задуваю огоньки.

Может, зря я так серьезно отношусь к нашему браку?

Мы же совсем друг друга не знаем. И хозяйкой я в его дома себя не чувствую. Да, мои вещи заняли половину шкафа. Да, я сплю в спальне Вадима. Да, у меня есть своя связка ключей. Но большую часть времени я провожу одна. Спасает лишь то, что шейх заваливает меня документами на перевод. Вот только контракта с Вадимом среди них я не видела. Либо его отдали другому переводчику, либо что-то пошло не так, и они с Вадимом не заключили сделку, ради который был нужен наш брак.

Кусаю щеку. Нам нужно поговорить, и срочно. Но, видимо, не сегодня.

Снова смотрю на сервировку, которую сделала на барной стойке. Романтический вечер пошел насмарку.

Духовка сзади пищит. Оборачиваюсь к ней. Беру объемные варежки и достаю шипящую лазанью: запах сыра и мяса становится насыщеннее, заставляя сглотнуть наполняющую рот слюну. Желудок бурлит. Придется есть одной. Опять.

Как только ставлю стеклянную форму на плиту, телефон пиликает.

Радостное волнение зарождается в животе. Вадим передумал? Стягиваю варежки, кладу их на столешницу и беру гаджет. Но как только разблокирую экран, телефон едва не выскальзывает из рук.

В уведомлении высвечивается имя человека, которое я лучше бы отродясь не видела, а также кусочек сообщения: «Третье свидание…». Трясущимися пальцами открываю уведомление и едва успеваю прочитать адрес, как приходит фотография.

Увеличиваю ее.

Вижу белый листок, на котором напечатано «Уведомление о вызове в налоговый орган налогоплательщика». Пробегаю взглядом по тексту.

Герасимова Людмила Павловна…

…неуплата…

…штраф…

…принудительная ликвидация…

Телефон снова пиликает. Вздрагиваю. Похолодевшими пальцами закрываю одну фотографию, чтобы открыть вторую, на которой оказывается заявление на Волкова Вадима Геннадьевича о нанесении тяжких телесных повреждений.

Сердце бьется так быстро, что грозит выпрыгнуть из груди, в которой застрял воздух. Меня начинает трясти. Отрываюсь от телефона. Скольжу взглядом по черно-белой плитке на стене, лихорадочно соображая.

Мысли скачут одна за другой, нигде не задерживаясь. Но все-таки кое-что адекватное появляется в голове: «Нужно позвонить Вадиму!».

Смахиваю мессенджер и захожу в контакты. Но не успеваю нажать на нужный номер, как приходит очередное сообщение. С замиранием сердце открываю его:

«Не приедешь. Пущу в ход оба дела».

Мне нужен Вадим.

Набираю его номер.

Прикладываю телефон к уху.

— Ну же, давай, — расхаживаю туда-сюда по кухне. — Поднимай.

Длинные гудки сменяются короткими.

Набираю снова. Ответа нет. Звоню еще раз, теперь женский голос отвечает «абонент вне зоны доступа».

Черт!

Подавляю желание запустить телефон в стену. И, кажется, зря — приходит еще одно сообщение.

«У тебя час».

Порыв холодного ветра поднимает края серого пальто и забирается под подол юбки, когда я открываю массивную деревянную дверь ресторана. Сразу же оказываюсь в маленьком помещении с приглушенным освещением и бордовыми стенами. Справа у входа замечаю небольшой диванчик с круглым столиком рядом, на котором расположили торшер в японском стиле и пару журналов. На противоположной стороне находится проход, завешенный черной бархатной тканью, а передо мной стоит узкая лакированная стойка, за ней — темноволосый молодой человек в белой рубашке и бордовой жилетке.

Иду к нему. Сегодня я надела ботинки без каблуков, звук шагов заглушает тихая классическая музыка. Избавится от нехорошего предчувствия, скручивающего желудок, не получается.

— Вы заказывали комнату? — приветливо улыбается парень-хостес и берет со стойки планшет.

Комнату? Хмурюсь. Куда, черт возьми, притащил меня Антон?

— Меня ожидают. Свиридов Антон Александрович, — подавляю тошноту, произнося его имя.

— Пойдемте, — парень кивает и указывает на дверь.

Даже списки не проверил, значит, Антона тут знают.