Чтение онлайн

Тут же, заметив вывеску, довольно кивнула:

— Сюда, льерд Приезжий. По паре пирогов можно перехватить.

Странно, но в закусочной Диньер почувствовал себя лучше. Здесь оказалось малолюдно и на удивление чисто. Кухонные же ароматы, витавшие в воздухе успокаивали, настраивая на мирный лад.

— Твой Масик пусть крыс ловит, — сказал вольник, с наслаждением прожевывая хорошо пропеченное, коричное тесто — Ещё бы всяких приблудных тварей я не вскармливал… Мы всё купили, Эмми? Ничего больше не хочешь? Для себя, например. Платья там, или прочее барахло?

— У меня всего достаточно, — ответила супруга — Основное пока всё. Потом, когда с маслобойни по настоящему получать начнем, тогда можно будет пошиковать. Сейчас поедим, купим покрывала, требуху, и домой. Хочу успеть засветло, чтоб отдохнуть и завтра с рассветом уже начать шить портьеры. В столовой окна голые. Там шторы тонкие, а надо б ещё гобелен…

Через пару часов и несколько покупок, супруги были уже в экипаже.

— Хорошо съездили, — подытожила Эмелина, глядя в окошко на проплывающие мимо дома и ускользающий день — К раннему вечеру дома будем. И потратили немного… О, льерд! А это у вас что?

Диньер вытянул руку и разжал кулак.

— Битка, — объяснил он, подкинув на ладони серый кожаный мешочек с крепко перевязанной тонким шнурком горловиной — В лавке с мелочевкой купил. Там, где ты ленты смотрела.

Эмелина наклонила голову:

— Я знаю эту игру… Это же в камушки, да? Выигрывает тот, у кого на руках остается меньше четырех камней. Проигравший выкладывает себе из доставшихся ему камушков «могилу»… Верно?

Вольник кивнул:

— Да. А ты играла, что ли?

Льерда Ланнфель яростно затрясла головой:

— Конечно, и сколько раз! У нас Ферн её просто обожает! Только почти всегда проигрывает, хххих… Верите, нет… Однажды он проиграл папашины серебряные часы и свой новый ремень проезжему торговцу. Уууй, и крику — то было…

И тут, сбросив с плеч тяжелый, надоевший плащ, вольник смешливо блеснул потемневшими изумрудами глаз:

— Сыграем, Серебрянка? Пока едем. Или ссышь?

— Я?! — негодующе визгнула супруга, сдирая с рук перчатки — Да как вы… Ладно. Что на кон?

Воцарилось томительное молчание, нарушаемое разве что «бумканьем» колес по земляной дороге, глухими присвистами ветра, мелкими стуками камушков в мешочке, да тяжелым дыханием ожидающей решения мужа льерды Ланнфель…

— В общем так, — очень медленно начал бывший казематник — На «интерес» только ссыкуны играют, сама понимаешь. Я предлагаю вот что. Если выигрываешь ты…

— То маслобойня ТОЛЬКО МОЯ! — нетерпеливо перебила Эмелина, прижимая руки к груди — Годится?

Ланнфель кивнул, про себя отметив, что загребущие ручки супруги вдруг стали похожи на паучьи лапки. Вот — вот, и вырвутся острые коготки, пробив нежную, розовую кожу подушечек тонких пальцев…

— Годится, Эмми. Но если вдруг выиграю я, то ты сегодня же ночью встанешь на колени и будешь умолять меня, чтоб я тебя отодрал по самое не хочу. Годится?

И вот тут наметанному глазу бывшего казематника стало явно видно, как борются теперь в драгоценной супруге, желая разорвать её на части, сразу три Чудища: природная Бильеровская алчность, Астсоновская честность и приобретенная в Пансионе некоторая «салонная» выучка.

С одной стороны, очень хочется, да и выгодно, но ведь с другой — то стороны негоже молодой льерде внимать таким соблазнам…

Наконец, Эмелина решительно кивнула, немного отодвинувшись и застилая обшитое кожей сидение большим, чистым, носовым платком:

— Годится, льерд Приезжий. Кидайте вы первый.

…Меж тем, экипаж, ровно покачиваясь, немного замедлил движение.

Размытая непогодой дорога опасно осклизла, и возчику приходилось быть очень и очень осторожным именно на этом отрезке пути…

Глава 17

До имения доехать оставалось совсем немного.

Общая дорога, соединяющая Призон и провинции, немного повернувши вправо, грозила уже оборваться, закончившись у широкого, нового, аккуратно уложенного шлифованным камнем, пути к поместью Ланнфель.

— Всё, Серебрянка, — едва сдерживаясь от ехидного хихиканья, объявил торжественно вольник — Продулась ты, причём в пух. Скидывай камни, выкладывай себе «склеп». И готовься платить…

Эмелина яростно замотала головой, натужно побагровев лицом. Сжала кулаки, вдавив в розовые ладони острые, побелевшие ногти.

— Нетушки, — зашипела, аки раскаленное масло на сковороде — Последний кон, льерд. Решающий. И маслобойня МОЯ! А вы обрыбитесь, Погорелец! Не видать вам ни… ничего! Кидайте. Кидайте, говорю!

Медленно положив ногу на ногу и закуривая, Диньер степенно кивнул:

— Хорошо, дорогая. Седьмой кон. Он же последний. Но форы не будет, ты её профукала. Теперь всё решаю только я. Годится?

— ДА! — рявкнула магичка, тяжело дыша — Да, ДОРОГОЙ.

Ланнфель хищно оскалился.

Такой, вот именно ТАКОЙ — багровой от гнева, с нервно дёргающимися плечами, осыпанными серебром волос, с тонкими, побелевшими «паучьими» пальцами и хриплым дыханием, строптивица невероятно нравилась ему!

Собственно, эта пепельнорозовая дрянь привлекала вольника и раньше. Да что там говорить… Ржавой, ядовитой иглой тварь впилась в сердце и плоть в ту самую минуту, когда маленький медальон с шелковым портретом внутри, лёг в его ладонь.

Но теперь…

Ааа, сука! Именно теперь он был готов, отбросив и камни эти, и свои понятия особой «чести» отщепенцев, воров, каторжан и казематников, прямо здесь прижать льерду Стервозу к жесткому сидению, задрать ей ноги, да и отшарахать до боли, до помутнения разума…

Да, прямо так. Против её драгоценного желания. Против всех Законов — её, Мира, Богов… Даже против своих Законов. Всем можно бы поступиться, только чтоб узнать, какова на вкус Эмелина Ланнфель… Каков её ИСТИННЫЙ аромат.

— Расскажи мне, Эмми, — едва справясь с собой, горячо выдохнул, мерно протрясая камни в кулаке — Перспектива спать со мной НАСТОЛЬКО ужасна? Неужели в первый раз было так уж плохо? Но ведь ты сама так захотела, я не настаивал…

— Не отвлекайтесь, — перебила льерда, следя бегающими глазами за предстоящим «кидком» — Хватит месить, кидайте… Но, если хотите знать… что ж. Я скажу. Да, мне было плохо. Больно. И очень мерзко потом… Хотя, льерд! Вам — то что за печаль? Сами же говорили, что я в вашу постель на пару раз. И что в Призоне вас ожидает целая толпа горячих красоток! Только вот чего это, пока мы по городу шлялись, я этой толпы не видела, а? Врун вы, льерд Приезжий, вот что я вам ска…