Чтение онлайн

— И сейчас, когда мы снова друзья, — заметил Агостон. — Я думаю, как защитить вас.

Он не сразу ответил. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как в его глазах промелькнуло что-то тёмное и глубокое.

— От кого? — спросила я.

— От него, — произнёс Агостон.

Его тон изменился. Он посмотрел на мою руку в своей руке, а потом на мое удивленное лицо.

— Впрочем, в том, что случилось, вы виноваты сами…

— Вы слишком красивы, чтобы можно было устоять. И я вас даже ненавижу. Вы как клинышек, но очень очаровательный клинышек, который вбивается между мной и братом. Простите. Я устал. Я зол. Я прямолинеен.

— Почему вы не сказали мне раньше? — спросила я, мой голос дрожал от волнения и недоверия.

Он медленно поднял глаза, в которых читалась смесь усталости и боли.

— А вы бы поверили? — спросил он тихо, почти шепотом.

Я замерла, чувствуя, как в груди что-то оборвалось.

— Вы бы поверили человеку, которого считали хорошим стратегом, грамотным тактиком, преданным делу, но, если говорить другими словами, то благородным убийцей собственного брата? — продолжил он, его голос стал жестче. — Вы бы поверили, что ваш муж жив, но не может прикоснуться к вам? Что его поцелуй — смерть? Что его прикосновение убьет вас на месте?

Я не могла поверить, что он мог так говорить. Но в глубине души я знала, что это правда.

Он встал, его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая угроза.

— Вы бы поверили, что я сделал это ради вас? Что я спрятал его, чтобы вы не умерли? Чтобы вы остались живы? Чтобы вы могли ненавидеть меня… но не умереть от его руки? Вы бы поверили, что я вместе с ним ищу способ снять это проклятие?

— Тогда зачем вы женились на мне? — спросила я.

— Во-первых, оставлять вас одну без присмотра в такой момент было опасно. Неизвестно, куда бы привело вас ваше горе. Это раз! — четко обозначил Агостон. — Жить с вами под одной крышей я не имел права. Я двоюродный брат вашего мужа. Не отец, не ваш брат. Даже брату мужа общество бы это простило. Наверное. Я не хотел бросать тень на вашу репутацию. Это два. А в-третьих, я хочу уберечь вас. От него. От вашей любви, которая может обернуться смертью. Я слишком хорошо знаю своего брата. И слишком хорошо знаю, что любовь слепа. А также нема, тупа и так далее. Что удержало бы вас в саду, если бы меня не было рядом? Что удержало бы вас? Ничего.

Он говорил тихо, но в его голосе звучала твёрдая уверенность, как будто он знал что-то, что могло изменить всё. Я смотрела на него, не отрывая глаз, пытаясь понять, стоит ли верить его словам.

— Потому что правда — это единственное, что может спасти вас, — ответил он, глядя прямо в глаза. — От смерти. Потому положиться в этом вопросе на брата я не могу.

Я стояла у окна гостиной и смотрела в темноту сада, где лунный свет окутывал всё вокруг таинственным сиянием.

Луна освещала фонарь, под которым прошлой ночью я видела силуэт, от которого сердце замирало и начинало биться быстрее. Я положила руку на грудь, словно пытаясь успокоить его бешеный ритм, боясь, что оно вырвется наружу.

Внезапно теплые ладони легли мне на плечи. Они были легкими, почти невесомыми, но в их прикосновении чувствовалась нежность и тревога. Агостон, стоящий позади меня, шептал слова, которые звучали не как приказ, а как мольба:

— Вы не должны ходить к нему.

Я не обернулась, продолжая смотреть на фонарь вдали. Мой голос был спокоен, но в нем звучала решимость:

— Почему? Вы же сами сказали, что он жив. Я хочу увидеть его. Для меня это важно.

Агостон подошел ближе, его дыхание касалось моей шеи, вызывая мурашки по коже. Он обнял меня, прижимая к себе, словно пытаясь защитить от всего мира. Его голос стал тише, но в нем звучала боль:

— Да, я сказал, что он жив, — ответил он, приближаясь. Его дыхание коснулось моей шеи. — Но я не сказал, что он безопасен для вас.

Он обнял меня, словно пытаясь защитить от всего мира.

— Проклятие, которое было на том маге, не просто так. Оно было создано для людей, у которых магический потенциал ограничен. Но у драконов… — он замолчал, словно подбирая слова. — У драконов магический потенциал намного выше. И проклятие может проявиться иначе. Непредсказуемо. Ректор академии предупредил об этом, когда увидел Анталя.

Я почувствовала, как его руки напряглись, и в его голосе появилась та болезненная нота, которую я не могла не услышать. Он что-то скрывал.

— Но разве нельзя что-то сделать? — спросила я дрожащим голосом, в котором сквозила надежда. — Найти способ снять это проклятие?

— Но разве нельзя что-то сделать? Найти способ снять это проклятие?

Агостон тяжело сглотнул, и я почувствовала, как его пальцы сжались на моих плечах. Он выцеживал слова, будто каждое из них давалось ему с огромным трудом:

— Ректор пытается. Он изучает древние книги, свитки…

Снова наступила тишина. Я не могла больше сдерживать свое нетерпение:

— Ну что? Что он сказал?

Агостон выдохнул, словно собираясь с духом, чтобы произнести правду:

— Когда он осмотрел брата, он отвел меня в сторону и… — он замолчал, будто не мог продолжать. — Сказал, чтобы я не сильно на это надеялся. Я не хочу убивать вашу надежду, но… — его голос дрогнул. — Я бы не сказал слово «невозможно». Наверное, лучше все-таки не просто, чтобы пощадить ваше сердце и сказать «очень сложно». Ректор уверен, что должно быть какое-то условие. И это условие нужно найти. Сейчас он этим занимается, потому что я в магии не сильно сведущ.

Я почувствовала, как слезы навернулись на глаза, и отвернулась, пытаясь скрыть их. Агостон продолжал обнимать меня, его тепло было единственным, что давало мне силы.

Агостон внезапно развернул меня к себе, его сильные пальцы сжали мои плечи. Я почувствовала, как его дыхание стало прерывистым, словно он изо всех сил пытался сдержать бурю эмоций внутри себя.

— Пообещайте мне, — прошептал он, его голос дрожал, а глаза наполнились тревогой. — Пообещайте, что вы никуда не пойдете. Что вы не будете искать встреч. Пожалуйста, пообещайте.

В его взгляде читалась не только глубокая забота, но и неподдельный страх. Страх за меня, за мою безопасность, за мое будущее. Я физически ощущала, как этот страх проникает в мою душу, заставляя сердце биться быстрее.

— Я обещаю, — прошептала я, глотая слезы, которые предательски подступили к глазам.

Мое сердце сжалось от боли и неопределенности. Я не знала, как мне поступить. С одной стороны, было хорошо, что мой муж уехал. Но что, если он вернется? Что, если он захочет встречи? Что тогда?