Чтение онлайн

Агостон, казалось, почувствовал мою внутреннюю борьбу. Он отпустил мои плечи и, взяв мои руки в свои, словно согревая. Его губы коснулись моих ладоней, оставляя за собой тепло и нежность.

— Спасибо, — прошептал Агостон. Он снова сжал мои руки и поцеловал их по очереди, прижимая к своему сердцу. — Мне хотя бы спокойнее будет. Хоть на кого-то из вашей пары я смогу рассчитывать. Что у кого-то хотя бы из вас проявилось благоразумие.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, когда он поцеловал мои руки. Это было странное, но приятное ощущение. Я поспешила попрощаться и направилась в свою комнату. Но перед тем как закрыть дверь в гостиную, я услышала его голос:

— Спасибо, что пообещали.

Я кивнула, не оборачиваясь, и закрыла дверь. Мое сердце продолжало биться так сильно, что я едва не теряла сознание. Мне так хотелось сорваться с места, броситься в сад, найти мужа и поговорить. Но я обещала. Я обещала Агостону, и я должна была сдержать свое слово.

Я легла в постель, откинула одеяло и попыталась уснуть.

Но мысли, словно рой беспокойных пчел, не давали мне покоя.

Я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но безуспешно. Наконец, я почувствовала рукой, что под подушкой что-то лежит. Я осторожно вытащила записку. Белый листик с четким, знакомым почерком.

«Жду тебя возле фонаря. Сегодня»

Я прижала записку к сердцу, и внутри меня что-то болезненно сжалось, словно невидимая рука схватила мою душу. Это был зов, который я не могла игнорировать. Я поняла, что должна быть там, но слова Агостона эхом звучали в моей голове: «Обещай мне, что не сделаешь этого. Обещай, что останешься в безопасности». Обещание против желания, страх против надежды — чаши весов внутри меня качались, как маятник, и я не знала, на какую сторону склониться.

Вскочив с места, я начала нервно расхаживать по комнате, как пленница в клетке.

Мои шаги были резкими, но неуверенными, словно я пыталась найти ответы, которых не было.

Сердце колотилось, как безумное, и я чувствовала, как оно рвется наружу, разрывая меня на части.

Я знала, что должна быть там, где меня ждали, где я могла быть нужна. Но я также знала, что здесь меня ждет Агостон, который верил в меня и боялся за мою жизнь.

Я прикрыла глаза, пытаясь найти в себе силы. Скрывая сердце за маской спокойствия, я приняла решение, которое могло изменить всё.

Я прошептала «прости», и мой голос растворился в тишине комнаты. Тот, кому предназначались эти слова, их не услышит.

Дождавшись, когда дом, наконец, погрузится в глубокий, безмятежный сон, когда слуги завершат свои последние хлопоты и покинут бальный зал, я бесшумно спустилась вниз по лестнице.

В доме царила абсолютная тишина, лишь изредка нарушаемая легким скрипом половиц. Осторожно, словно боясь разбудить призраков, я вышла в сад.

Лунный свет заливал всё вокруг, создавая волшебное, почти мистическое зрелище. Его серебристые лучи пробивались сквозь густую листву деревьев, играя на каплях росы и освещая путь к одинокому фонарю.

Сердце мое колотилось так сильно, что казалось, его стук слышен даже в этом безмолвном мире.

Туман, густой и таинственный, медленно поднимался от земли, словно живое существо, крадучись вдоль дорожек и скрывая свои тайны в своих объятиях.

Сделала шаг. Другой.

И вдруг почувствовала, что меня крепко схватили за руку.

Передо мной стоял Агостон. Его глаза горели гневом, а лицо было мрачным и решительным. В его голосе, когда он произнес мое имя, звучала сталь.

— Элис! Вы же обещали, — произнес Агостон. В его голосе я слышала гнев. — Неужели ваши обещания ничего не стоят?

Его слова, как острые кинжалы, пронзили меня насквозь.

— Мне нужно поговорить с ним, — прошептала я дрожащим голосом, словно пытаясь удержать слезы. — Это очень важно. Ты не понимаешь, насколько это важно для меня. Ты не понимаешь… Я не знаю, как тебе это объяснить.

Агостон крепко сжал мою руку, его пальцы впились в мою кожу, словно пытаясь удержать меня на месте. В его глазах вспыхнул стальной блеск, холодный и решительный. Он смотрел на меня, как будто пытался проникнуть в самую глубину моей души.

— Я не пущу вас, — твердо сказал он, его голос звучал как удар молота. — Ради твоего же блага. Ради тебя самой. Ты не понимаешь, что делаешь. Я не пущу.

Он начал уводить меня обратно к поместью, но я упиралась, чувствуя, как внутри меня поднимается волна протеста.

Впервые я ощутила его силу, и она не пугала меня, а наоборот, почему-то заставляла сердце биться быстрее.

Он грубо завел меня в комнату, бросился к шкафу, схватил оттуда ворох моих платьев и бросил их в камин.

— Раз вы не понимаете по-хорошему! — произнес Агостон, сверкнув глазами. — Придется по-плохому!

Резким движением он схватил меня за ворот платья и дернул его, словно пытаясь содрать его и бросить в камин, где уже летели другие изорванные вещи.

Его движения были резкими, пугающими. Я прижала руки к груди, пытаясь удержать на себе платье.

Но Агостон замер, глядя на кусок ткани в его руке. Оторванный рукав сполз вниз и упал на пол, растекаясь алым шелком, словно лужа крови. Из корсета вылетела записка, которую поднял Агостон и быстро прочитал. Он тут же смял ее в руке и сжал кулак.

— Прости, — прошептал он, низко склоняя голову. — Я просто устал… Я так устал от этого… От его безалаберности, неподчинения, от твоей ненависти, от твоего презрения. От всего… Завтра закажу новые платья.

Я почувствовала, как напряжение внутри спадает. Я чувствовала себя виноватой.

— Агостон, — прошептала я, а потом зажмурилась, словно пыталась быстро найти правильные слова. — Я все понимаю… Но…

— Вы же пообещали мне! Вы же пообещали мне! Да мне проще… — на меня смотрели серые глаза. — Я не знаю, что с вами делать. Я не знаю, как вам объяснить. Я не хочу утром выйти в сад и увидеть ваше тело. Вы достаточно боли мне причинили! Достаточно! У всего есть предел!

В этот момент он смягчился и отпустил меня. Я стояла и смотрела на него, чувствуя, как губы дрожат.

— Это слишком страшно, — прошептал он. — Я не могу потерять вас. Даже если мне придется закрыть окна. Даже если мне придется врезать замок на дверь. Я никуда вас не пущу. Никуда. Если мой брат ведет себя безответственно, если он не понимает масштабов… Поймите хотя бы вы.

— Я не знаю другого способа, как защитить вас от вашей собственной любви, от ваших мыслей, от вашего сердца, — прошептал он.