Жена из другого мира
Шрифт:
— Нет, спасибо.
Мы вошли в дом (ради потрёпанной химеры пришлось увеличить дверь), но лишь увидев Близенду в прихожей своей «квартирки», где она задумчиво смотрела то в кухню, то в спальню, то в гостиную, где с дивана поднялся седой джентльмен в строгом тёмно-коричневом костюме, я поняла страшную вещь: дом к проживанию нескольких человек и приёму гостей не готов.
То есть комнаты в нём есть, а с мебелью засада.
И чёрной картиной дух наверняка назвал телевизор.
В голове было не очень ясно, я растерялась.
Ситуацию спас гость, оказавшийся доктором Лирикири. Он с порога взял в оборот Близенду. И пока в моей спальне её расспрашивал, щупал пульс, проверял всякими кристаллами, а Лавентин метался между ней и мной, я, кивнув сидевшей возле пирожных Вере и, в конце концов, отправив Лавентина её развлекать, успела обставить одну из комнат золотом и бархатом.
Кровать под балдахином, шёлковые обои, ковры, пуфики, портьеры и туалетный столик выглядели очень музейно и богато.
— Маме понравиться.
Подскочив от неожиданности, я обернулась к Лавентину.
— Прости, что напугал, но доктор закончил с мамой и хочет осмотреть тебя.
— Меня?
Лавентин подхватил меня под руку:
— Да, тебя. Доктор Лирикири мастер своего дела, ему я доверяю куда больше, чем хирургу министра.
Сердце забилось в горле, а ноги норовили упереться в пол, вдруг ставший вязким. Мы с Лавентином посмотрели на утопавшие в жиже стопы. Вместо протеста Лавентин улыбнулся:
— Тоже врачей не любишь?
Кивнула. Лавентин улыбнулся шире:
— Понимаю, но надо убедиться, что с тобой всё в порядке. И ты собиралась поговорить с ним о здоровье девочки.
Он был прав. Я вздохнула, силясь избавиться от привычного перед медицинскими осмотрами беспокойства и вернуть полу твёрдость, но не очень-то получалось.
Сорок минут спустя я поняла, почему Лавентин не любил врачей. Наверное, их тут никто не любил. У меня было чувство, что мне все внутренности вынули, перековыряли и сложили назад в неправильной последовательности.
А доктор сидел напротив и попивал то, что они тут вместо чая хлебали, и улыбался во все зубы. Он до одури напоминал доктора Ливси из «Острова сокровищ», даже подбородок двойной.
Напряжённо поджав губы, сидевшая рядом Вера собирала пазлы из раскрашенных деревяшек. Надо будет ей из нашего мира что-нибудь интересное принести.
Не хватало Лавентина, но он выращивал химере лапу.
— Итак, что вы можете сказать о результатах осмотра Веры?
— Если не углубляться в медицинские термины, — жизнерадостно возвестил Ливси, точнее, Лирикири, — то мы имеем дело с физическим и психическим истощением. Не волнуйтесь, ничего не поправимого: хорошее питание, витаминчики, свежий воздух, сеансы терапии раз в два дня — и ваша девочка заговорит.
— Заговорит? — я уставилась на Веру.
На её щеках разливался румянец.
— Конечно. Физически никаких препятствий этому нет, всему виной нервы.
Казалось, он сейчас захихикает, как Ливси из мультфильма, но он ограничился широченной улыбкой.
Я снова посмотрела на Веру. Она съёживалась на стуле.
— Всё в порядке, — Я улыбнулась. — Будет здорово, если тебе смогут помочь.
— Поможем, как же без этого. — Доктор хлебнул отвара. — Приятно иногда заняться настоящим лечением.
— А обычно чем занимаетесь?
— Лелею ипохондрию.
Нервно усмехнулась, а он развёл руками.
— Что ж, тогда ждём вас… — я умолкла, предлагая ему выбрать время.
— Завтра в три часа дня, если вас устроит.
На этом и распрощались. Сверкавший улыбкой доктор покинул нас. Вера не поднимала взгляда от сцепленных на коленях рук. Закралась мысль, уж не притворялась ли она немой, а теперь боится рассказать правду.
Я её просто обняла.
***
Другой мир…
Совсем другой мир…
Другой мир!
Вздрогнув, я проснулся в небольшой синей спальне, накануне обставленной женой. Было очень раннее утро. Сердце безумно колотилось, мысли заполнило удивительным, поразительным, сногсшибательным осознанием, что сегодня я отправляюсь в другой мир.
Только бы министр не узнал, что я снова отложил его задание.
Разминаясь на ходу, я отправился в ванную. Воодушевление было так велико, что я едва соображал, что делаю и как. И в общем ничего удивительного, что, столкнувшись в коридоре с мамой, я услышал:
— Лавентиша, ты опять не причесался.
— А, да.
Под строгим маминым взглядом я спешно пригладил волосы.
Она склонила голову набок. Затянутая в строгое домашнее платье, посвежевшая, увенчанная сложной причёской даже в столь ранний час. И взгляд пытливый:
— Что-то мне подсказывает, что ты так спешишь не на завтрак.
— Мама, я сейчас в гости к Саше. В её мир. Представляешь! Хочешь с нами? — Ноги так и подёргивались в направлении спальни жены.
— Нет, спасибо, дорогой, — мама застегнула верхние пуговицы моей рубашки. — Если будет возможность, принеси мне оттуда духи и какие-нибудь сладости.
— Принесу. — Я рванул дальше по коридору и, промчавшись через прихожую, замолотил в дверь спальни. — Саша! Саша! Пора!
Только почему-то когда она открыла дверь (лохматая, как я, и в сорочке), радости на её лице не было.
— Ты что, в свой мир не хочешь? — испугался я.
— Хочу.
Её взгляд посветлел.
Глава 35
Лавентин разглядывал стены, ковырял их, тыкал кристаллами и что-то записывал в блокнот.
Причин для беспокойства было две: встреча с Павлом. И Лавентин. Уже сейчас он выглядел слегка неадекватно, что с ним будет на месте — страшно представить.
Сердце тяжело стучало, лезло в горло и всячески способствовало выбросам адреналина.
«А может, не идти? — закрадывалась крамольная мысль. — Пусть меня в пропавшие без вести запишут, может, Павла даже в убийстве моём заподозрят, это месть получше раздела имущества».