Чтение онлайн

А я затаила дыхание, ощущая, как это тепло и толика нежности проникают в меня. И внутри меня напряжение и страх вдруг лопнули, как мыльный пузырь.

— Почему? — прошептала еле слышно одними губами.

Вместо ответа Марат медленно провёл ладонью вверх, оглаживая висок и зарываясь пальцами в мои пушистые волосы. Как-то ласково, нежно. С теплотой, от которой захотелось зажмуриться и промурчать маленькой кошкой, свернувшись возле его бока.

Мы смотрели друг другу в глаза, не желая ни на секунду прерывать этот контакт между нами. Словно если это сделаем, то что-то хрупкое разобьётся.

— Ты совсем меня не помнишь? — его хриплый, низкий, бархатный голос прозвучал в тишине. А я не понимала, о чём он говорит.

Мы раньше с ним виделись?

— Нет, — качаю головой. — Я вас не помню. А мы разве встречались раньше? — спрашиваю, заглядывая в его чёрные, словно сама тьма, глаза.

Я не могу понять, почему он задаёт такие вопросы. Почему сначала злится, а потом касается так тепло и нежно, словно я что-то хрупкое, дорогое. Я не могу понять этого мужчину. Совершенно не могу. Что у него в голове? О чём он думает? И зачем ему искалеченная не только телом, но и душой жена?

Мне совершенно непонятна моя реакция на него. Я не дрожу, не сжимаюсь в страхе. Не отскакиваю от этого мужчины, как это происходит с остальными. Я не чувствую всего того, что было с другими людьми противоположного пола. Почему?

И это меня пугает больше всего. Как, впрочем, и интересует.

— Зачем вам в жёны нужна такая, как я? — задаю вновь вопрос, потому как Марат Зверев молчит, не желая отвечать ни на один из моих вопросов. — Или же вам мои родители ничего не рассказали?

Я действительно не могу понять этого человека, прочитать по глазам всё то, что он чувствует. Найти ответы на свои вопросы. Марат Зверев не только сильный, большой, пугающий, но и загадочный.

— Я всё знаю про тебя, Аврора. И знаю, что ты вчера меня не послушалась, когда я тебе сказал ночью не выходить из дома. Почему ты такая, девочка?

— Вы следили за мной? — от шока мои глаза лезут на лоб. Не могу поверить в то, что он действительно следит за мной. — Вы маньяк, а я ваша новая жертва? — от вопроса, а точнее, от ожидания ответа моё сердце на миг сжалось, а в следующую секунду начало биться как сумасшедшее. Отчего казалось, что слышно на всю округу, как быстро и громко оно стучит.

Вот сейчас я действительно боюсь. Мне страшно до такой степени, что чувствую дрожь во всём своём теле, а ноги будто подкашиваются. И я вот-вот упаду на холодный асфальт.

Понимаю, что он не признается, если действительно является маньяком. Потому как они никогда не признаются, если это действительно так.

— Нет, — вновь рычит, как дикий зверь. И вот тут-то я и сжимаюсь вся, потому что Марат Зверев нависает надо мной грозной скалой, и мне становится страшно из-за исходящей от него силы.

Мой маленькое глупое сердечко бьётся словно пичужка. Словно маленькая птичка, которую закрыли в тесной клетке. Но она рвётся на свободу, желая любой ценой покинуть свою темницу и быть свободной.

Зверев смотрит на меня и наверняка замечает, как я сжимаюсь и бледнею, поэтому его грозные черты лица разглаживаются. Он убирает одну руку с моего лица, ту, которой зарылся в мои пшеничные волосы, и наклоняется ко мне. Отчего я застываю и жду того, что он собирается сделать. Боюсь и жду. Как притихший маленький зверёк в одной клетке с кровожадным хищником ждёт неминуемой смерти.

Моё сердце всё быстрее бьётся, а я ощущаю, как мои ладошки, сжатые сейчас в маленькие кулачки и лежащие на груди жениха в попытке оттолкнуть его, становятся холодными, и вся я будто покрываюсь тонкой корка льда.

А Марат всё наклоняется, не сводя с меня взгляда. В какой-то момент он лбом прижимается к моему плечу. Я вздрагиваю, не понимая, что он собирается делать. Но он молчит и не шевелится. Только шумно дышит и сжимает мою талию своей сильной рукой.

— Что вы делаете? — тихо спрашиваю, потому что знаю: он и так меня услышит.

— Намучаюсь я ещё с тобой, Аврора, — вдруг подаёт он голос и как-то обречённо вздыхает. А потом поднимает голову, смотрит на меня своими пронзительными тёмными глазами, в которых мне мерещится злость.

— Тогда, может, и не стоит на мне жениться? — не то спрашиваю, не то предлагаю я. Но понимаю, что так будет лучше, если действительно мы с ним разойдёмся. — Сколько вы заплатили за меня? Я вам всё отдам. Найду себе работу… Да вон, хотя бы официанткой, и каждый месяц буду отдавать вам деньги, — говорю, опустив голову, смотря на маленькие пуговки его белоснежной рубашки на груди.

Сильная рука сжимается на моей талии, причиняя боль, не давая даже договорить. С губ срывается стон боли, и я зажмуриваю глаза.

— Замолчи! — рыкает рядом грозный голос, отчего я чуть ли не подпрыгиваю на месте. — Чтобы я больше ни одного слова не слышал от тебя про работу официанткой и уж тем более о каких-то там деньках, которые ты собралась мне отдавать! Ты меня поняла? — гремит совсем рядом со мной жуткий голос, отчего я вжимаюсь в стену, желая слиться с ней или провалиться сквозь землю.

Я тяжело дышу, слегка приоткрыв рот. Даже боюсь распахнуть глаза, представляя, что сейчас увижу перед собой настоящего грозного и сердитого тигра, который навис надо мной, словно я его добыча. Которую он наконец поймал и решил расквитаться с ней.

— И чтобы я тебя больше поздно ночью не видел на улице. Если увижу… — он делает паузу, и я понимаю, что неповиновение точно ничего хорошего мне не сулит, но… — То лучше пеняй на себя. Запру в четырёх стенах. А переедешь ты ко мне в дом. Ты меня поняла?! — вновь рык возле самого лица, но несмотря на то, что внутри я дрожу как осиновый лист, и мне сейчас действительно страшно, я не собираюсь плясать под его дудку, делая всё так, как он того хочет.

— Нет, — распахиваю глаза, твёрдо проговорив. — Вообще-то у меня есть собака, если вы не видели — могу купить вам очки для зрения, и с ней нужно гулять три раза в день. И я буду это делать. Вы мне никто! — на последних словах я повышаю голос, тем самым пытаясь поставить точку не только в предложении, но и во всём нашем разговоре.

Я буду делать только то, что сама посчитаю нужным.

— Я тебя выпорю! — вновь рычит, и его глаза сливаются со зрачками, отчего они становятся ещё темнее и глубже, словно затягивая в свою воронку. — И я не шучу, Аврора! Я это сделаю, если ты меня ослушаешься. А если вздумаешь сбежать, то найду и… И тебе лучше не знать, что будет тогда. Собаку пускай родители выводят на улицу вечером. А ты чтобы в это время была дома. Ты меня поняла?! — приближается к моему лицу, рычит в самые губы.