Чтение онлайн

Приходим мы к ним домой часа через два. Квартирка их находится недалеко от парка, а вот от моего дома несколько кварталов. Всё время, что мы шли, я озиралась, пытаясь понять, следят за нами, а в частности за мной, или же нет.

Хвоста за собой я не заметила, и это меня успокоило, хоть и ненадолго. Телефон молчал, что говорило о том, что записку, оставленную на моей кровати, никто из родителей ещё не заметил, что было хорошо для меня.

Катя с Ангелиной жили в небольшой, но очень уютной и светлой квартире в обычном районе, что мне даже очень понравилось. Здесь было тихо и спокойно. Квартира была двухкомнатной. Как только мы зашли, даже дышать стало легче. Обстановка была довольно простенькой, но для меня это было неважно. Хоть я и выросла среди роскоши, но никогда не кичилась достатком родителей, и уж тем более меня не могла смутить дешёвая мебель. Я никогда на это не обращала внимания.

— Раздевайся, — сказала Катя. — Сейчас будем кушать, — малышка тут же побежала мыть руки, а сама новая знакомая направилась в сторону кухни.

Я немного потопталась в коридоре, но всё же сняла с себя вещи и прошла за хозяйкой квартиры. Симба тут же побежал обследовать новую территорию, но до этого я строго-настрого предупредила его, что шалить нельзя. Надеюсь, он меня понял.

— Тебе помочь? — зайдя в небольшую, но такую же уютную кухню, спросила у Кати.

— Нет. Я разогрею, и будем кушать, — ответила она, но я всё же чувствовала скованность.

Ели мы очень вкусный грибной суп, отчего мне даже пальчики захотелось облизать. По дороге домой к девочкам мы зашли в магазин, и я купила корм для Симбы. Некоторые сбережения у меня есть на первое время, а потом заработаю. Так что даже кудряшу досталась сегодня вкусняшка.

Как только все покушали, на кухне мы остались вдвоём. Малышка убежала играть с Симбой, а Катя, убрав всю посуду в раковину, присела напротив меня за стол. Я знала, что она от меня хочет. И понимала, что нужно ей всё рассказать.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я начала говорить.

— Примерно полгода назад, точно не помню уже, с того дня время тянется медленно, я шла домой после встречи подруг через тот самый парк, где мы с вами познакомились. Был уже поздний вечер, и я даже не думала, что такое произойдёт… — на короткий миг я прервалась, посмотрела на собеседницу, желая узнать, слушает ли она меня, а потом продолжила свой рассказ. — Я смутно всё помню, но вот руки, которые касались меня, трогали всё моё тело, что снятся мне по ночам — забыть не получается…

Катя вскрикнула, прижав ладонь к губам. Я понимала, что сейчас она чувствует, но вот только жалости мне не надо.

— Я не хочу жалости, Кать, — тут же ей сказала, и она кивнула. Повернула голову в сторону окна, в котором виднелось невероятно голубое небо. — Когда это случилось… от боли, что чувствовала, я потеряла, кажется, сознание, — мой пульс ускорился, а сердце забилось трепетной птичкой.

Мне даже вспоминать этого не хотелось, но я понимала, что нужно рассказать. Она должна знать хоть часть того, почему я решила уйти из дома.

— Когда я очнулась, увидела тёмно-шоколадные глаза, почти чёрные… И губы, которые что-то шептали о том, что всё будет хорошо. А потом темнота. Я долго с этим со всем справлялась в одиночку. И вот совсем недавно, буквально на днях, мои родители решили выдать меня замуж за совершенно незнакомого человека, чтобы просто избавиться от меня.

Чувствую, как по щеке текут слёзы боли, которые как острые лезвия впиваются в моё и так израненное сердце, вонзаясь по самую рукоять.

— Для них я лишь калека, но не дочь… Я не хочу этого брака, Кать, поэтому решила убежать.

Последние слова я почти прошептала, силы будто разом покинули меня, стало трудно дышать, слёзы душили. Катя подошла ко мне и обняла — нежно и тепло, словно мама. Она гладила меня по голове и что-то ласково шептала, успокаивая, а я, привыкшая в одиночку справляться со своим несчастьем и не знавшая поддержки со стороны родителей, приникла к ней и плакала, плакала, плакала… Я наконец-то выплёскивала боль, накопившуюся во мне за всё это время.

— Тихо, Рори. Всё будет хорошо, — говорила она, но я в это почему-то никак не верила.

Потихоньку я начала успокаиваться, но и тогда меня не отпустили, продолжая гладить по голове. Здесь было спокойно и хорошо, но в какой-то миг тишину разрезал громкий звонок в дверь, а я вся напряглась.

— Успокойся. Я открою, — и она пошла в сторону двери, а мне почему-то хотелось в этот момент схватить её за руку и попросить не открывать дверь.

Моё сердце быстро забилось, и всё внутри сжалось от предчувствия чего-то нехорошего.

Щёлкнул замок, дверь отворилась, и я услышала громкий и злой голос, принадлежащий человеку, которого я никогда не хочу видеть.

Аврора

Я замерла, не дыша, боясь пошевелиться, издать хотя бы звук или стон разочарования.

Меня нашли. Всё пропало. Мне некуда скрыться от этого человека, никто не поможет мне. Я обречена, и никто в целом мире не сможет меня спасти.

Эти мысли проникли в меня и заволокли душу чёрной пеленой безысходности.

Но как он смог так быстро меня найти? Я ведь была крайне осторожна: несколько раз проверила, не следит ли кто за мной, когда выходила из дома, по дороге постоянно осматривалась. Он просто не мог меня выследить!

Но злой и грозный голос, который я слышу из прихожей, свидетельствует о том, что для этого человека нет ничего невозможного. Если, конечно, очень сильно захотеть. А по-видимому, Марат Зверев очень хотел, раз с такой лёгкостью меня нашёл.

Моё маленькое сердечко колотится в страхе, не знаю, чего ждать от этого человека, который ещё вчера сказал мне, что если я посмею убежать, то будет худо. Чёрт! Но я даже не думала, что меня так быстро найдут. Да к тому же ещё и Катю подставила.

Какая же я глупая дурочка. Я корила себя, сидя на стуле, вцепляясь руками в острые коленки, сжимая их пальцами. Мой взгляд опустился на чуть подрагивающие от страха руки, а сердце колотилось будто перед смертью. Я сжалась ещё сильнее, мечтая испариться, исчезнуть, когда услышала приближающиеся громкие уверенные шаги, но так и не подняла взгляда, когда мужчина вошёл в кухню.

Я чувствовала на себе его разъярённый взгляд, которые желает меня растерзать на части от того, что я не послушалась его, что всё сделала по-своему, когда он приказал мне сидеть дома. Я вновь и вновь каждый раз его не слушаюсь, но не потому, что не слышу, а потому что не хочу подчиняться его указаниям.

— Собирайся! — после минутного молчания прогремело на всю кухню, отчего я вздрогнула и чуть подскочила на стуле, но голову так и не подняла.

Я знала, что так оно и будет. Хотя нет, не знала, а скорее чувствовала, что он меня найдёт и будет всё так, как он сказал вчера. Сердце ещё сильнее забилось в страхе маленькой пичужкой, а из глаз, казалось, вот-вот хлынут градом слёзы. Но я с силой зажмурилась, не желая показывать ему своей слабости и того, что в этот момент я его так сильно боюсь.