Чтение онлайн

— Могу я увидеться с лордом? — спросила Мэгги. — Он должен меня помнить. Я училась в одной школе с Лавинией.

— Ну… — Заведующая сомневалась. — Думаю, вреда не будет. Может, ваш визит даже пойдет ему на пользу.

Проходя по коридору, Мэгги впитывала дух учреждения — запах стряпни и дезинфицирующих средств — и ощутила знакомый трепет.

— Боюсь, он не всегда пребывает в здравом уме, — предупредила заведующая, шествуя впереди. — У него выдаются плохие и хорошие дни.

Лорд Торп, в голубой фланелевой пижаме в белую полоску, сидел на кровати. Когда-то красивое лицо стало пятнистым и отечным, седые волосы венцом торчали вокруг головы. У него явно был плохой день. Когда женщины вошли в комнату, в его глазах появился недобрый блеск.

— Что тебе нужно здесь, проститутка? — спросил он неприятным скрипучим голосом.

— Добрый день, мистер Торп, — сказала заведующая. — Эта леди пришла расспросить вас о Лавинии. Они учились в одной школе.

— А! — закричал лорд Торп. — Лавиния, да? Ты хочешь узнать про Лавинию, да? Ты всегда хотела все знать о них — о Лавинии, о Берте, об Инесс…

— Думаю, он принимает вас за свою жену, — шепнула заведующая.

Лорд окончательно взбесился:

— Молчи, шлюха! Ты ведь все время за мной шпионила, да? — Он не сводил с Мэгги враждебного взгляда. — Подсматривала в замочные скважины, подслушивала телефонные разговоры! Ты всю жизнь ревновала меня к женщинам, которых я любил. Но я все равно обманывал тебя! Ты даже не представляешь, сколько раз мне удавалось обвести тебя вокруг пальца! — Лорд Торп залился резким неприятным смехом, который затем перешел в кашель. Мэгги начала подниматься с кресла.

— Ему, наверное, тяжело выдерживать свалившиеся на него испытания, — шепнула заведующая.

Старик тут же переключил внимание на нее.

— Я знаю, чего ты хочешь, маленькая распутница! — Его светлость вскочил с кровати. По-видимому, он успел заблаговременно выбраться из штанов, пока сидел, потому что нижняя половина его тела была полностью обнажена. Из-под пижамной рубашки выглядывал внушительный член в состоянии боевой готовности.

Усаживаясь на водительское сиденье, рядом с терпеливо ожидавшим ее венгром, Мэгги объявила:

— След потерян.

В Лондон они ехали молча. Золтан вышел у подъезда, Мэгги отправилась ставить машину в гараж.

— Передай Симоне — ангел возмездия складывает крылья. Не представляю, где нам теперь искать Лавинию.

За ужином все сидели грустные, угрюмо поедая приготовленную Эсмеральдой бакальяу.

— Не знаю, что и делать теперь, — печально призналась Мэгги. — Надо как-то заработать денег, чтобы оплатить все эти счета. — Она небрежно перебирала стопку конвертов, положенных перед ней Эсмеральдой.

— Можно, я возьму для племянника эту марку? — попросил Золтан.

Мэгги посмотрела на конверт и удивилась:

— Надо же, из Новой Зеландии. — Она разорвала бумагу. Ее манера так открывать конверты всегда раздражала Джереми, предпочитавшего пользоваться ножом для бумаги. — Ничего себе! — Письмо было от Эпплъярда и Кросби, поверенных Изобеллы. В нем говорилось, что Мэгги являлась ее единственной наследницей. Она протянула письмо Золтану.

— Но, мадам, — изумился он, дочитав до второй страницы, — вы теперь владеете фермой в Новой Зеландии!

Все ошеломленно переглянулись.

— Кто-нибудь хочет переехать в Новую Зеландию? — спросила Мэгги. Ответом было молчание.

— Посмотрите сюда! — воскликнул Золтан. — Они настойчиво предлагают вам продать ферму за миллион фунтов стерлингов.

— Ой, Мэгги-и! — рассмеялась Симона. — Ты теперь миллионерша!

Мэгги откинулась в кресле, пытаясь осознать в полной мере свалившееся на ее голову счастье.

— С такими деньгами, — сказал венгр, — вы сможете открыть свой бизнес, как я в Будапеште.

— Меня не слишком интересуют подержанные шины, — возразила она.

— При чем тут шины? — Его лицо теперь выражало безграничное терпение. — Вы можете открыть бутик, картинную галерею — все, что захотите!

Симона отложила вилку.

— А почему бы тебе не открыть детективное агентство по расследованию брачно-семейных дел? Как «Том Понци» в Риме, где я работала. У тебя есть опыт. — Она засмеялась, и все повернулись к ней.

Первая мысль, пришедшая Мэгги в голову — и тут же ею отвергнутая, — была о том, что Джереми, вероятно, счел бы задумку с детективным агентством очень сомнительной…

Когда утром Эсмеральда принесла Мэгги в постель чай, она уже совсем проснулась. Чем больше она размышляла об идее открыть детективное агентство, тем больше эта идея ей нравилась.

— Мы назовем его «Детективное агентство Пандоры», — сообщила она, с удовольствием отпивая чай.

— Ох, донна Маргарида, — вздохнула Эсмеральда, выходя вразвалку из комнаты.

Золтан с Симоной обычно вставали позже, и Мэгги решила убить время, укладывая бумаги мужа в коробки и выстраивая их в ряд возле дверей. Дождавшись, когда Золтан наконец встал, выпил кофе и три раза очертил круг окурком в пепельнице, она сказала ему:

— Сегодня разведем костер.

— Обещали дождь, — невозмутимо ответил он.

Коробки с бумагами погрузили в машину. Вознамерившись весело провести день, Мэгги решила отвезти друзей в Херефорд. Интересно, что подумают Сью и Джим? Временами она чувствовала себя девочкой Дороти из фильма «Волшебник из страны Оз», который часто смотрела в Александрии, вместе с маленькими сыновьями Делии. У нее теперь тоже была разношерстная компания верных товарищей.

Выходные удались на славу. Джим помог им устроить большой костер в дальнем уголке сада: они с Золтаном вместе порубили на дрова старый забор и сухие сучья. Собравшись у огня, все грелись, наблюдая, как пламя пожирает память о семейной жизни Мэгги. Легкий голубовато-зеленый дым уплывал причудливыми узорами в вечернее небо. Скоро двадцать пять лет преданной службы правительству ее величества превратятся в тлеющие угольки — а с ними и двадцать пять лет вероломного предательства мужа.

Костер будил воспоминания в душе у каждого. Эсмеральда рассказала о деревенских праздниках в Алентежу, где выросла. Золтан вспомнил, как жгли на дворе мякину во времена его детства в пуште, а Симона — как она разжигала с друзьями костры из опавших листьев.

Сью припомнилась ночь Гая Фокса [145] из тех времен, когда Джим еще только начал за ней ухаживать. А для Мэгги этот костер был первым и самым важным в ее жизни. Когда другие побрели к дому, Мэгги тайком вынула урну с прахом мужа, высыпала ее в кострище и прошептала:

— Прощай, Джереми. — Пепел из урны смешался с пеплом «Бумаг Джереми». Пепел к пеплу. Неужели целый кусок ее жизни длиной в четверть века был одной огромной ошибкой, догоравшей теперь у ног? И сможет ли она сама, как птица феникс, возродиться из пепла? За спиной послышалось громкое сопение. Эсмеральда, лишенная возможности погоревать на похоронах господина посла, наверстывала упущенное.

Мэгги погладила ее по плечу.

— Помнишь, как ты сказала мне в Риме, что пора похоронить Цезаря?