Чтение онлайн

– Отвезешь Дашеньку в Ложкино, потом пригонишь ей машину, – скомандовал Круглый. – Да объясни, как с тобой связаться.

Бекас кивнул и выскользнул тенью в коридор. Иван Михайлович налил на посошок и довел меня до входной двери.

Собаки трусили сзади.

– И псам ты понравилась, – сообщил авторитет. – Что, я слишком старым показался? Буду звонить. Может, найдешь время с дедушкой поужинать?

Он поцеловал мне руку, я пошла к машине. На этот раз во дворе стоял сверкающий глянцевый «Мерседес». Бекас бросил быстрый взгляд на кольцо и почтительно спросил:

– Где сидеть предпочитаете, хозяйка?

– Лучше сзади.

Мы помчались с немыслимой скоростью. У выезда на шоссе обнаружили пост ГАИ. Бекас притормозил и крикнул маявшемуся от скуки постовому:

– Дежуришь, Петька?

– И не говори, Бекас, – отозвался тот, – жарко, просто подыхаю.

– Закончишь – заходи, Федька холодненьким пивком угостит.

Гаишник радостно заулыбался, мы понеслись дальше.

До Ложкина добрались в момент. Мой спутник лихо притормозил и сообщил:

– Сейчас «вольвешник» пригоню.

Не успела я сказать слово, как «Мерседес» взревел и улетел прочь. Абсолютно обалдевшая, я пошла в дом и уже в холле сообразила, что не дала водителю ключи от «Вольво». Проездит зря, бедолага!

Дома поджидала другая невеста. На этот раз Гера привел щупленькую белобрысую девицу. За столом, кроме жениха и невесты, сидели Нина Андреевна, Кеша, Зайка и Маня.

– Где Римма Борисовна? – тихо спросила я у невестки.

– Намазалась с утра ихтиолкой, до сих пор отмыться не может, – хихикнула Ольга.

Похожая на лабораторную мышь девушка занудно рассказывала рецепт фирменного пирога. Вынести подобное выше человеческих сил.

– Пойду покурю, – сообщила я и вышла во двор. За мной выскочила Маня с собаками. Мы уселись на ступеньках. Звенела вечерняя тишина. Где-то далеко квакали лягушки. Собаки лежали у ног, изредка шумно вздыхая. Почти стемнело, и на небе высыпали крупные звезды.

Вдруг раздался шум мотора, и во двор влетел автомобиль. Бедный «Вольво», никогда раньше он не носился с подобной скоростью. Встав у крыльца, машина будто с облегчением вздохнула. Бекас выскочил наружу и увидел собак.

– Ну и ну, – ахнул он, – вот тех больших знаю, черненький вроде пудель, а маленькие, ну и уроды! Кто же такие?

– Это не уроды, – возмутилась Маня, – мопс и йоркширская терьерица, между прочим, муж и жена.

– Спасибо, Бекас, – проговорила я. – Как вы без ключей сумели завестись?

Парень улыбнулся.

– Ну, многие лохи запасные ключарики под задним бампером держат. Да и без них уехать ничего не стоит. Я – профессионал. Первый срок за угон мотал.

– Хотите чаю? – спросила Маня.

Бекас оторопел:

– Ты мне?

– Ну да, – кивнула Маня, – еще пирожки есть, торт и эклерчики, очень вкусные.

Бекас явно растерялся. Наверное, парня редко зовут к столу.

– Вообще-то ехать пора… – промямлил он.

– Ну чашечку можно, – сказала я.

– Пошли, пошли, – подхватила Маня. – С Фифиной и Маркизой познакомитесь.

– Вроде как не одет я, – вяло сопротивлялся Бекас.

Но Манюня ухватила его за руку и поволокла в столовую.

Я осталась сидеть на крыльце. Чудных знакомых приобретаем мы иногда.

Утром опять подняли в несусветную рань. Старухи торжественно восседали за столом.

– Как вам Леночка? – осведомилась Римма Борисовна.

– Кто? – не поняла я.

– Ну та, что вчера приходила.

– Вроде ничего, – без всякого энтузиазма пробормотал Кеша, – скромненькая такая, ненакрашенная…

– А мне не очень, – сообщила Римма Борисовна, – и Гере не по душе. Будем дальше искать, правда, сыночек?

Гера молча кивнул.

– Кстати, сегодня пятница, – не умолкала Римма Борисовна.

– Ну и что? – спросила Нина Андреевна.

– Все-таки ужасно, приехать в Москву и не сходить в Большой театр! – вздохнула свекровь номер три.

– Так за чем дело стало? – удивился Кеша. – Сегодня же куплю вам с Герой билеты.

– Нет, нет, – возразила Римма Борисовна, – одни не пойдем, только все вместе.

Я чуть не подавилась. Ну совершенно не выношу семейных походов, аллергия у меня на них. Но Кешка покорно согласился:

– Ладно, значит, куплю семь билетов. Кстати, на что?

– Конечно, на оперу, – в один голос вскричали старухи.

Ирка принесла омлет. Все занялись едой.

– Кстати, – сообщила Нина Андреевна, – у Банди что-то с желудком. Он плохо какал…

– Слишком жидко, – докончила Ольга и хихикнула.

Свекровь номер два насупила брови. Я отставила кофе и пошла собираться. Наверное, днем опять будет жарко, лучше часть дел сделать с утра.

Сначала, взяв у Нины Андреевны ключи, поехала к Полянским. Открыла дверь и обвела взглядом прихожую. Что-то тут явно не так! Через минуту сообразила. Вот ведь странность, хорошо помню, как покидали со старухой квартиру. Я еще уронила с вешалки все шляпы, и они рассыпались по полу. А сейчас, смотрите, пожалуйста, на своих местах. Кто же поднял головные уборы? Бабка не выезжала из Ложкина, Макс в тюрьме, Вероника у прозектора. Может быть, домработница приходила?

Я пошла в кладовку, влезла на стремянку и распахнула антресоль. Внутри шкафа зажегся свет. Лампочка осветила коробки с елочными игрушками. Чертыхаясь, я стащила украшения вниз и, отчаянно чихая от пыли, обозрела заднюю стену. Ничего похожего на сейф! Значит, не та антресоль. Захлопнула первый шкаф и открыла второй. Вновь вспыхнул свет. На этот раз три довольно тяжелых чемодана, но пыли нет. А сзади примостилась небольшая дверца с круглой ручкой. Сбоку панелька с кнопочками. Следовало набрать шифр, но какой?..

Спустившись со стремянки, я пошла в кабинет к Максу. Может, записал где? В ящиках письменного стола царил идеальный порядок: счета, всякие бумаги, канцелярские мелочи, телефонные книжки. Макс не обзавелся компьютером. Насколько помню, он всегда боялся всяческой техники. Как только джип водить выучился? Кстати, а где ключи от машины? Надо заглянуть в нее, вдруг что-то интересное найдется.

Я меланхолично рылась в бумажках. Нет, ничего похожего на шифр. Ну что он мог придумать?

Я опять полезла на стремянку. Дату рождения Нины Андреевны? Год смерти отца? Дверца не шевелилась. Я в задумчивости глядела на сейф. Конечно, дикая мысль, но попробовать стоит – 7117. Раздался легкий щелчок. Ну надо же! Седьмого января мы поженились, а первого июля разошлись. Макс говорил, что эти цифры – семь и один – преследуют его всю жизнь. Родился он седьмого июля, первый раз женился первого января, отец умер семнадцатого ноября, тоже дата из семерок и единиц…