Чтение онлайн

— Мамочка… — всхлипнула я, опустив голову к коленям. — Мамочка, как же всё запуталось…. И не распутать так просто.

Жалея себя, кляня себя — я смотрела на тихие волны океана, подбирающегося к моим ногам и представляла себя этакой одинокой песчинкой, унесённой сильным течением далеко от дома… И как — то даже совсем не странно, что я пропустила тот момент, когда одна из сумеречных дымок возле воды стала уплотняться, принимая человеческие очертания.

Сотканная из теней сумерек и отсветов двух перекрещивающихся над водой закатов, странная черная фигура внезапно обрела объем, а сквозь черноту тьмы стали просвечиваться и другие цвета.

Забыв про слёзы, про всё то, что сегодня случилось в человеческом посёлке, я, открыв рот, наблюдала за происходившими изменениями. Не успев даже испугаться. Наоборот не чувствуя никакой угрозы со стороны таинственной фигуры, я ждала полного воплощения его рядом с собой, и представляла…

В голову, непонятно отчего, пришёл Солярис Станислава Лэма — и бегущий по разумному, живому океану, ребенок…

— Это у вас такая буквица есть, да? — кашлянув, спросила на плохом английском тень. И тут же вся чернота разбилась, являя… старого аборигена.

Как будто ни в чем не было, мужчина прислонился к одной из пальм, нависающих на водой, и с любопытством взглянул на меня.

— А ты забавная, — улыбнувшись двумя рядами неровных щербатых зубов, заметил старик.

Выглядел он точно также, как и остальные дархийцы, которых я уже встречала на планете: невозможно худое, испещрённая черными венами, тело; длинные серые волосы, заплетенные в странного вида косички, больше напоминавшие дреды волосы были затейливо вплетены разноцветные лианы: перламутровые, ярко — малиновые, кислотно — зеленые и даже желто — оранжевые.

Только вот если остальные дархийцы, в принципе, не утруждали себя одеждой. предпочитая ходить «а — ля натюрэль», то старик… старик был одет в выцветшие, с большими прорехами, оборванные джинсы.

— Знал, куда направляюсь, — подмигнул мне дархиец.

— Вы кто? — спросила я после глубокого вздоха. Старик широко улыбнулся.

— Меня кличут здешним шаманом, — потянув рукой за лист пальмы, он сгрёб в ладонь несколько скатившихся с широких листьев капель воды — и вот уже эти капли засверкали в его руках застывшими кристаллами. — Ты так часто звала Лирею, что она позвала меня тебя послушать.

— Лирея? — нахмурилась я. — Кто это?

Старик слова улыбнулся и обвёл рукой воздух вокруг. — Это. Лирия.

— Вода? — уточнила я. — Океан? Кто-то из ближайшей деревни?

Старик рассмеялся.

Да нет же. Девонька, ну… она. — И снова неопределённый жест.

— Планета? — наугад, вспомнив о Солярисе, предположила я.

Шаман довольно закивал.

— Умная девочка.

— Я не понимаю… Планета же называется Д’архау.

— А переселенцев к нам с Терры привезли, — скаля зубы в добродушной улыбке. согласно закивал старик. — Рашианцы любят всё переименовывать.

Не зная, что и ответить. я спросила первое пришедшее на ум.

— Как вы здесь очутились?

— Лирея… — пожал плечами шаман. — Ты — звала. Она — услышала. Она не может с тобой говорить, а я могу.

Нахмурившись ‚ я пыталась осознать, что мне только что сообщили. Планета… планета меня услышала? Так она живая? И правда, живая?

— Ну, разумеется, живая, — кивнул шаман. И по тому, как я вздрогнула, поспешно добавил. — Да не боись ты, никто твои мысли не читает… кроме твоего муженька.

Ну он — то хищник — ему можно.

— А вы, получается, мысли только угадываете? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить свой длинный язык. Шаман снова довольно рассмеялся.

— Угадываю, угадываю. — радостно закивал старик. — Я, девочка, пятьсот лет почти на свете живу — научился за свой век угадывать… то бишь за свои пять веков. А муж у тебя хороший… даром что хищник.

— Это вы так считаете, — огрызнулась я. — Или планета?

— Это мы вдвоём так считаем, — засмеялся старик. — Вы ещё маленькие, не выросли… Не знаете ни себя, ни своего мира… А ведь и у вас, на Терре, говорят, что, мол, родная землица помогает, а? Говорят ведь?

Я живо вспомнила, как раньше солдаты носили за пазухой частичку родной земли.

— То — то… — хмыкнул старик. — А сами — что? Забыли, как себя слушать, как землю свою слушать… вот и получили. На кого же обижаться — не на кого. Рашианцы хоть и звери — но звери справедливые…

Вспомнив, во что превратился мой мир после захвата империей Кейна, я истерично рассмеялась.

— Справедливые? Это вы мне говорите, что они справедливые?

— Ну а кто тебе, милая, ещё правду скажет. Ты же себя поедом ешь — коришь за добрые чувства к захватчикам. Да только злость — то взращивать негоже. Разрушит она тебя, в конце — концов. Покалечит… А тебе ещё царствовать.

Казалось бы — всё правильно вроде говорил шаман. Всё верно…

Только почему так хочется кричать? И даже драться?

Шаман улыбнулся.

— Это. потому, девонька, что вся твоя злость — он протянул руку, указав на меня — здесь спрятана. Болью тихой сидит она в твоем теле, не давая тебе ни сна, ни покоя.

Отшатнувшись, я посмотрела на старика. Откуда он узнал?…Я ведь столько времени гнала от себя все эти мысли, не желая усложнять то, что и так было невероятно сложным. Кейн — моя жизнь; родная планета — моя боль… И как найти себя во всём этом?

— Зачем вы здесь? — резко поинтересовалась я у шамана.

— Вразумить тебя, глупую.

Рассказать о том, какие рашианцы хорошие и что они всё правильно делают?

— Ну, эту сказку ты и без меня сама каждый день себе повторяешь. И не надоело ещё? — шаман иронично взглянул в мою сторону. — Вижу, что надоело. Рашианцы не хорошие, принцесса. Они справедливые.

В голос рассмеявшись, я покачала головой.

— Даже не верится…

— Как думаешь, — пропустив мимо ушей мою фразу, как ни в чем не бывало, продолжил шаман, — почему их империя за тысячи лет не исчезла, не была завоёвана. Почему до сих пор существует? Почему правящий род до сих пор не прервался — даже при их далеко не лёгком способе размножения, а?

Я пожала плечами.

— Они сильные.

— И удачливые, — кивнул шаман, потешаясь надо мной. — Ты молодой ещё росточек, без мудрости… А мудрость — она для всей Вселенной одинаковая. Любой, кто нарушает законы мироздания рано или поздно сменяется другой, новой расой… Да и тебе ли это не знать: раса людей далеко не первая на Терре… Да только люди никаких выводов не сделали.

Я живо вспомнила все те ужасы, что происходили в городах после вторжения. Мне, конечно, хотелось во всём винить рашианцев, но. по чести сказать, все эти ужасы депали люди — просто люди. не связанные законом и страхом наказания.