Чтение онлайн

Виконт Шарлон давно скончался, а Орели утратила былую привлекательность, но это не помешало ей сохранить веселый нрав и непревзойденное чувство юмора.

– Вы забрались так далеко, что мне не едва удалось вас разыскать, - попеняла Орели. Она подошла ближе, стянула перчатку и коснулась ладонью щеки Розалинды.
– Ты заболела, деточка, на тебе лица нет.

– Нет-нет, все в полном порядке, - возразила Розалинда, избегая взгляда виконтессы.
– Я слишком долго пробыла в пансионе и отвыкла ложиться так поздно. Но оно и к лучшему, светская жизнь теперь не для меня.

Орели притянула Розалинду к своей широкой груди и утешающе произнесла:

– Вижу, Аделина все же решилась рассказать тебе правду. Однако верно говорят: потеряв в одном месте, ты непременно находишь в другом. Знатно ты окрутила Эйдена, - Орели была прямолинейной и не любила излишних словесных реверансов. А потому с места в карьер обрушилась на дочь подруги.
– Такого ловкого пируэта я не встречала с той поры, как сама вскружила голову Адриану. Это теперь наш король стар и немощен, а прежде слыл еще тем жеребцом. Ах, эти улыбки и поцелуи, а какие стихи он писал...

Орели попыталась вспомнить хотя бы строчку из той оды, что сочинил король Хартии в ее честь, но память отказалась ей повиноваться. А между тем Розалинда мучительно краснела и не знала, что ответить на выпад леди Шарлон.

– Я стала посмешищем, верно?..
– пробормотала Розалинда, глядя в пол.
– Позволила королю Шилдании вольности, а после сбежала от него же...

Глаза Орели стали размером с чайные блюдца, подкрашенные брови удивленно взлетели вверх.

– Так это же превосходно!
– недолго думая, виконтесса принялась аплодировать.
– Ты поступила правильно, лучше и придумать сложно! Как золотистая форель, поманила рыбака пышным хвостиком и юркнула в водоросли. Поверь, от такого в мужчинах только сильнее разгорается азарт, куда больше им нравится добиваться того, что с неохотой идет им в руки.

Розалинда вскинула голову и недоверчиво пробормотала:

– Мне кажется, я оскорбила Его Величество, а еще упрекнула его во лжи. Не думаю, что ему вновь захочется видеться со мной после этого.

Интерес Орели к произошедшему разгорелся с невероятной силой. Но Розалинда наотрез отказалась сообщать подробности. Она лишь мельком заметила, что виновницей ее бегства стала другая дама.

– Деточка моя, - Орели подошла к Розалинде и накрыла ее руку своей. Во взгляде виконтессы горела мудрость прожитых лет.
– Короли всегда волочились за красивыми придворными дамами, редко кто из них хранил верность собственным женам. Но одно дело стать утешением на ночь и совсем другое - стать фавориткой. Уж я-то знаю, о чем говорю. Своим отказом ты не оттолкнула от себя короля, скорее наоборот. И кто знает... Эйден еще не женат!

– И он захочет увидеть меня вновь?
– Лицо Розалинды просияло. В ее голосе прозвучала надежда.
– Возможно ли это?

– Еще как возможно, - подтвердила Орели и дружески пожала ладони Розалинды.
– Ради мимолетного увлечения ни один король не оставит свой двор и не отправится на улицу отплясывать среди толпы деревенщин. Это успех, деточка! Ошеломительный успех.

– Если ты не возражаешь, мы хотели бы отправиться домой, - обратилась к подруге Аделина.

– Думаете зачем я разыскивала вас по всему саду?
– рассмеялась Орели.
– Я, знаете ли, слегка утратила былую прыть и готова заснуть прямо на лужайке.

И три дамы направились к главным воротам Рошена, где ожидал их экипаж. Розалинда не шла - летела, окрыленная тысячей надежд. Пламя в ее груди лизало юное сердце огненными языками и прорывалось наружу, отображаясь в глазах зелеными искрами.

Глава 7

Над Хартией лениво поднимался рассвет, его еще сонные лучи осторожно лизали стены домов и крыши, точно пробуя их на вкус. На разбуженных зарей улицах громыхали тележки, о чем-то спорили и перекрикивались торговцы. Пронзительно орала раззадоренная весной кошка.

Запряженные в карету лошади сбавили ход, как только свернули в узкие извилистые улочки Керси. Двухэтажные дома в том районе столицы, где проживало семейство Лавуан, самым нелепым образом перемежались с многочисленными лавками, складами и убогими домишками ремесленников. Не самый комфортабельный и чистый район.

– Прибыли, - объявил кучер, останавливая карету.

– До свидания, мои дорогие, - попрощалась Орели, нещадно зевая.
– Обязательно сообщите мне, когда получите известие от Адриана.

– Непременно, - пообещала Аделина и поцеловала подругу в подставленную щеку.

Выйдя из кареты, мать и дочь поднялись на крыльцо своего дома и позвонили в подвешенный к двери колокольчик. Им открыла Джоси - миловидная старушка-экономка, одна из немногих слуг, не покинувших семейство Лавуан в тяжелые времена.

– Ох, наконец-то вы вернулись!..
– всплеснула она сухонькими, похожими на лапки воробышка, ручками.
– А я-то вся уже извелась...

– Не волнуйся, Джоси, с нами все в порядке, - тепло улыбнулась Розалинда, входя в дом.

Экономка подала дамам воду и полотенце. Сколько себя помнила Розалинда, Джоси всегда тщательно следила за чистотой и порядком в их доме. Прежде ей подчинялся целый штат прислуги, теперь же многое приходилось выполнять самой. Но экономка не жаловалась, с годами она не утратила ни энергичности, ни доброго нрава.

Джоси всегда носила тугой пучок и белоснежный кружевной передник. С годами ее русые волосы посеребрила седина, а некогда гладкая кожа стала сухой и морщинистой, как пергамент. Но ничто в изменившейся внешности Джоси не могло заставить младшую леди Лавуан изменить свое к ней отношение. Экономке Розалинда рассказывала все и всегда, как лучшей подруге, делилась с ней сокровенными мыслями - даже теми, что не решалась поведать матери.

Но только не в этот раз. О своей влюбленности в Эйдена юная леди Лавуан предпочла умолчать, бережно храня тайну в сердце - как берегут от чужих взглядов драгоценную брошь в наглухо закрытом ларце.

Уловив настрой Розалинды, а больше того удивившись ее молчанию и непривычной задумчивости, экономка не решилась приступить с расспросами. Но молодую госпожу она знала с детства и понимала, что та что-то скрывает. Этой ночью она выглядела совершенно иначе, не как обычно. Что-то неуловимо изменилось в Розалинде. Вероятно, она повзрослела. И Джоси могла бы поклясться, что всему виной мужчина.

Избегая пристального взгляда экономки, Розалинда наблюдала за матерью. Аделина стянула перчатки и так тщательно намылила ладони, точно хотела смыть с них неприятный осадок от встречи с представителями парламента.

– Матушка, что стало с твоими руками?
– всерьез расстроилась Розалинда.

Она заметила, что пальцы Аделины покрыты застарелыми мозолями, а ладони стали шероховатыми и грубыми. Прежде баронесса всегда ухаживала за своими руками, и они выглядели как руки истинной леди.