Чтение онлайн

Он говорил так искренне и с таким вдохновением, что Настя невольно улыбнулась. Когда он замолчал, она грустно произнесла:

— Где бы мне найти такую школу, о которой ты такую сладкую песню спел.

— А ее, Настенька, не надо искать. Такую школу ты сама можешь сделать. Если бы я был учеником, я был бы счастлив видеть такого директора, как ты. Я хочу, чтобы ты согласилась стать им. Будет трудно — добрым словом помогу.

— Алеша, сейчас работать в школе стало намного сложнее, чем в наше время. Авторитет и престиж учителя давно упал…

— Позвольте, уважаемый мой учитель, с вами не согласиться! Свой авторитет учитель создает сам, своей любовью к ученикам, честностью и порядочностью… А если учитель не пользуется авторитетом, то…

Настя поверхностно слушала его. Мысли были заняты совсем другим. Да, она мечтала быть директором, чтобы школу сделать такой, какой ей хотелось, но несчастье с мужем выбило ее из колеи и она чувствовала усталость. Ей уже было не до школы. До нее донесся вопрос Алексея:

— Ну что, я убедил тебя?

— Убедил, но я не хочу, я устала работать.

Она посмотрела на настенные часы. Было около двенадцати ночи.

— Пошли спать, утро вечера мудренее.

Утром, провожая ее на работу, Алексей попросил, чтобы, возвращаясь домой, купила шампанское. Она поняла без слов, для чего шампанское, и усмехнулась.

— Ты уверен, что я соглашусь?

— Да, уверен.

Она поцеловала его в щеки, вышла. Пройдя немного по улице, обернулась. Алеша сидел у окна. «Я люблю тебя!» — в мыслях произнесла она и помахала ему рукой.

Настя сидела у себя в кабинете, когда зашел Виктор Трофимович и положил перед ней устав КПСС. Она вопросительно посмотрела на него.

— От начала и до конца выучить наизусть. Вам придется вступать в кандидаты КПСС.

— Виктор Трофимович, мы уже с вами разговаривали по этому поводу, и я однозначно ответила, что в партию вступать не буду.

— Без партийного билета, уважаемая Анастасия Александровна, директором школы вас не поставят.

— Но я не хочу быть коммунистом!

— Вы меня огорчаете.

— И потом… Я вышла из того возраста, когда вступают в партию!

— Это не комсомольская организация, где учитывается возраст. А в партию вам придется вступить. Согласие на должность директора дает райком КПСС. А если вы не член партии, то никто с вами не будет разговаривать. Поняли? Учите устав и программу партии. Думаю, за неделю вы управитесь. Если что непонятно, обращайтесь ко мне, помогу. Кроме этого, вам необходимо от коммунистов нашей школы взять три рекомендации. Одну даю я, а две обещали дать Иванова и Кудымова. На следующей неделе будет партийное собрание, и мы примем вас в кандидаты КПСС.

— Но я уже вам ответила: в партию вступать я не буду.

— Может, объясните причину?

— Пустые прилавки в магазинах, спаивание народа, война в Афганистане… Разве это не причина?

Такого ответа Виктор Трофимович явно не ждал. Некоторое время он молча обдумывал ее слова, потом спросил:

— А вы в меня как коммуниста верите?

— Вам верю, но речь не о вас. Я имела в виду руководство вашей партии.

— Тогда все нормально. Таких, как я, в партии миллионы. Я тоже недоволен руководством нашей партии, но это ничего не значит. В партии много честных людей.

— Допустим, я вступаю в партию. Как вы думаете, от этого я стану работать лучше?

— Когда у вас в руках будет партийный билет, будет больше ответственности.

— По-вашему выходит, что без партийного билета я работаю безответственно?

Директор был обескуражен таким вопросом и не знал, что ответить. Чтобы избежать дальнейшей полемики, в которой явно проигрывал, он примирительно произнес:

— Хорошо. Неволить вас не буду. Вопрос о вступлении в партию оставим открытым. Я сегодня поговорю с секретарем райкома, может, он согласится утвердить вас и беспартийной в должности директора школы.

Вечером, придя домой, Настя рассказала, как директор школы агитировал ее вступить в партию. Алексей, задетый тем, что жена нелестно отзывается о партии, спросил:

— А почему ты недовольна партией?

— Можно подумать, что ты доволен, — в таком же тоне ответила она.

Между ними вспыхнул спор, который закончился обоюдным молчанием. Больше трех часов они не разговаривали друг с другом. За всю совместную жизнь это была самая продолжительная размолвка. Первой не выдержала Настя и пошла на примирение.

— Алеша, пойдем прогуляемся. На улице так хорошо.

— Не хочу.

Она села рядом, положила голову ему на плечо.

— Тогда давай просто так посидим.

Он хотел отодвинуться от нее, но она удержала:

— Алешенька, не надо на меня сердиться. У меня и так на душе муторно.

На следующий день у парадного входа Настю ждал директор школы.

— Доброе утро, Виктор Трофимович.

Он молча кивнул, взял ее под руку.

— Анастасия Александровна, вчера я был у первого секретаря Ленинского райкома партии Егорова и разговаривал по поводу вас. Он пригласил вас на беседу. Только убедительная просьба: когда речь пойдет о причине вашего отказа вступать в партию, в своих высказываниях, пожалуйста, будьте осторожны. Не забывайте, кто ваш собеседник, чтобы после вашего разговора не было чреватых последствий.

— Но я не член партии, и мне нечего бояться вашего Егорова!

— Его надо бояться. В пределах нашего района в его руках сосредоточена вся власть. Без его одобрительного слова вас директором школы не поставят.

— Если это так, то от должности я отказываюсь.

— Уже поздно. Вся школа знает, что вы согласились стать директором.

— Как же я стану директором, если ваш первый скажет нет?

— Он этого не скажет.

— Почему?

— При виде такой очаровательной женщины у него не повернется язык сказать «нет».

Виктор Трофимович по-отечески добродушно улыбнулся ей.

— Хорошо, пусть будет по-вашему, я пойду на беседу. Как его звать?

— Евгений Петрович.

До начала урока оставалось немного времени, и Настя, взяв журнал, пошла в класс. Войдя в 10-А, увидела лица детей, невольно вспомнила слова мужа: «Войдешь к старшеклассникам и через призму времени словно увидишь себя. Разве это не счастье?» Ребята, увидев улыбку на лице завуча, восприняли ее по-своему, и кто-то спросил:

— Анастасия Александровна, вы будете у нас директором?