Жена по обману
Шрифт:
– А надо! Вот просто позарез надо!
Нет, правда, явно очень пригодилось бы и не только мне.
Демир
Даже когда злится, все равно безумно милая… Глаза сверкают, щеки раскраснелись. И, главное, не боится его совсем! И не только его – проявлять свои эмоции не боится. Хотя любая другая девушка из высшего света, если она неглупа, каждое бы свое слово десять раз обдумала.
И стоило бы постоянно проверять уровень магии браслета, но нет, никак не мог сосредоточиться. Листерия уже одним своим видом прелестной, пусть и разгневанной фурии сбивала все его мысли совсем на другой лад.
Как вообще Орвил отыскал такое сокровище? И, главное, ей-то он зачем понадобился? Что-то совсем не верится в большую и светлую любовь. Хотя… Орвил умеет казаться благородным рыцарем, когда ему это выгодно.
Но не спросишь же у Листерии прямо, почему она вообще с его братцем связалась. И так уже сколько всего было опрометчиво сказано! Настоящее чудо, что она пока ничего не заподозрила.
– Ты совершенно напрасно злишься, - примирительно улыбнулся он. – Я непременно сниму этот браслет с тебя.
И не только этот браслет.
– И когда? В день развода?
– Нет. В тот день, когда буду уверен, что тебе ничего не грозит.
А точнее тогда, когда браслет окончательно считает ее магию и станет понятно, что за диковинной самовосстанавливающейся силой Листерия обладает. Ну и когда Гарвен оставит свои маниакальные поиски. А то ведь и отслеживающие особенности артефакта тоже очень даже могут пригодиться.
– А с чего ты вообще взял, что мне что-то грозит? – Листерия даже остановилась посреди спальни, хотя до этого казалось, она намерена тропинку протоптать от двери до окна.
– С того, что моя забота о тебе не знает границ, - очень сложно было сохранять серьезный тон. Ведь сам понимал, насколько это абсурдно звучит. Особенно в свете того, что настоящий Орвил ни за что бы так не сказал. – Я переосмыслил наши отношения. И как я тебе уже и говорил, намерен все исправить.
Ага. Исправить.
Как Листерия отреагирует на правду? На то, что он вот так обманывал ее, целенаправленно и хладнокровно? Хотя нет, насчет «хладнокровно» уже даже можно забыть. Не получается с ней хладнокровно. Здравый смысл отказывает все чаще.
Сказать ей все, как есть?.. Нет. Рано. Пусть сначала привяжется к нему, влюбится. А после уже можно во всем признаться, мягко и деликатно, не опасаясь, что этим убьет все зачатки светлых чувств к нему.
А, может, и вовсе воспользоваться ролью Орвила и дать Листерии развод? Чтобы потом, уже никем не притворяясь, завоевывать ее?..
Да тут, Забытые побери, никак не разберешь, как было бы правильнее!
– Что-то ты слегка перебарщиваешь со своей заботой, - ответила она, но уже без столь ярой злости, скорее, просто с ворчливыми нотками. – И ладно, можешь остаться. Но исключительно потому, что я не вижу смысла тратить силы на попытки тебя выдворить.
Что и требовалось доказать. Ее злость на него куда меньше, чем страх неведомо чего. И она прекрасно понимает, что проще сейчас согласиться, чем потом капитулировать и все равно самой прийти к нему среди ночи. При ее гордости это и вправду самый оптимальный вариант.
Но тут же она сердито добавила:
– Но если вздумаешь приставать…
– Вздумаю, - со смехом перебил он, - но не стану. Уж думать-то ты мне не запретишь.
– Ну да, ну да, я помню, что это якобы твоя неискоренимая привычка, - казалось, она едва сдерживает улыбку. Ведь как это улыбаться, когда ей положено злиться.
Нет, тут и так уже очевидно, что она оттаивает. Еще немного и можно будет говорить, как минимум, о влюбленности.
Тут уже даже плевать на поручение короля. Важнее оставить себе это случайно найденное здесь сокровище…
Глава десятая
Алена
Нет-нет, надо быть умнее.
И снисходительнее.
Даже не потому, что я на него толком и разозлиться не могу. А потому, что мне завтра ночью отлучаться из дома и, соответственно, перед этим выпаивать Орвилу сонное зелье. Но станет ли он пить при таких отношениях, как сейчас? И тем более не станет, если я вдруг резко в тот момент стану милой. Не с его уровнем подозрительности!
Потому и нужно не резко. Нужно постепенно и заранее. Начиная с текущего момента. Чтобы к вечеру завтрашнего дня, после этих дурацких купаний, мой временный муж добровольно выпил сонное зелье и даже не заметил моего отсутствия ночью.
Так что позарез необходимо переиграть этого дотошного, проницательного и…просто чертовски неотразимого мужчину!
Я для виду еще сердито пофыркала. Но выдала:
– Что ж, ладно, оставайся, если хочешь.
Будто, не разреши я это, он встал бы и понуро ушел. Ну да, конечно.
Добавила:
– Но все равно я на тебя безмерно зла.
– Я и сам на себя зол, поверь, - нет, и хватает же ему наглости так невинно улыбаться!
– Это из-за чего же?
– Из-за того, что не сразу понял, какое сокровище рядом со мной.
Будь моя совесть материальной, я бы сейчас такой подзатыльник получила… Кочергой, как минимум.
Ведь настоящая Листерия сейчас замершая на грани жизни и смерти! А я, присланная как раз таки ей на помощь, млею тут от ее мужа и фактически пользуюсь сложившейся ситуацией!
Но я же не могу сказать Орвилу правду! Тем более пока есть вероятность, что это он свою жену заманил в ловушку. А если так, то как раз сейчас он играет со мной в весьма каверзную игру.
Нет! Категорически не хочу верить, что он негодяй!
Хотя бы пока нет доказательств…
Ничего не ответив, я прошлась по комнате, погасила свечи. В темноте проще. В темноте он не видит моего лица и не может считать все оттенки эмоций.
А ведь раньше я так гордилась своей способностью сохранять контроль! Почему же рядом с ним не получается? Почему я с ним как открытая книга? Не потому ли, что мне безотчетно и хочется быть с ним открытой?..
Спальня погрузилась в уютный полумрак. Ночного света от окна хватало лишь на то, чтобы не запнуться по пути, но не более. Я дошла до кровати, присела на противоположный край от Орвила.
Необходимость усыпить его бдительность ради того, чтобы завтра усыпить его целиком, гнала меня тут же лечь. Но я медлила. И даже не из-за чувства вины перед бедной Листерией. А сама не знаю почему.
Потому, что просто хотелось продлить мгновения?..
Ведь все равно рано или поздно этот фарс закончится. И я неотвратимо окажусь вдали от первого в моей жизни мужчины, рядом с которым отчего-то и до дрожи волнительно, и умиротворенно хорошо одновременно…