Чтение онлайн

– Отличный каламбур. – издевалась Элетттра.

Я тяжело вздохнула, не зная, как именно объяснить то, что испытывала. Может, проблемой было то, что я до конца и не понимала своих чувств.

Если раньше объятия Фауста по ночам вызывали во мне животный ужас, то теперь я радостно в них прыгала перед сном.

Это можно назвать привязанностью, но разве реально привязаться к тому, кого почти не знаешь?

Внезапно к нашему трио присоединился кое-кто ещё.

Аурелия Риччи заняла свободное место, сверкнув ослепительной улыбкой, которая померкла, стоило ей приметить Ренату.

– И тебя Этторе назвал самым грациозным ангелом с фрески?

Рената пропустила её полный презрения тон мимо ушей, обмакивая корочку от пиццы в миску с соусом.

Я с трудом проглотила кусок, молясь о том, чтобы тот не встал посреди горла. Сердце забилось в груди с неистовой силой, а ладони похолодели.

– Какими судьбами? – поинтересовалась я, выдавив из себя улыбку.

Аурелия деланно зевнула и положила на середину стола черный матовый конверт.

– Принесла тебе подарок. – она подмигнула мне, не переставая улыбаться.

Мы обе знали, что именно там было – неоспоримое доказательство её триумфа.

– Откуда мне знать, что это не сибирская язва? – я подняла бровь, подцепив конверт ногтями.

– О, я уверена, ты знаешь, что там. – Аурелия поднялась, расправила складки на шелковой юбке и отправилась прочь.

Я смотрела вслед Аурелии Риччи, до боли в пальцах стиснув конверт.

Один – два, в пользу Аурелии.

Я сидела на нашей постели, гипнотизируя черный конверт взглядом. Рядом с ним лежал пистолет, подаренный мне Констанцей и её сестрами. Заряженный.

Может. Просто отстрелить Руджери всё, чем он так дорожит?

Унижения от Аурелии горьким пеплом оседали на моём языке.

Мама часто говорила, что мой характер такой же, как у отца и моему мужу страшно не повезёт. Наверное, она подозревала меня в том, что я унаследовала самый ветренный ген отца, что отвечал у него за прогулки на яхтах с русскими и польскими моделями.

В одном Беатриче ошибалась – потаскушкой в наших отношениях оказался Фауст, а не я.

Это было ожидаемо. Мужчина, имеющий колоссальные связи и безумное количество денег редко обходились одной женщиной. Во всяком случае, так было в нашей семье.

И всё же, внутри что-то с хрустом сломалось.

Сердце?

Вера в то, что Руджери был со мной откровенен хотя бы раз?

Злости больше не было. Как и слёз.

Я всегда была осторожной, но стоило Фаусту проявить ко мне хоть немного тепла и всё. Мою предусмотрительность и холодный расчёт как ветром сдуло.

Я хотела закатить скандал. Швырнуть ему набор из семи фотографий в лицо, а потом сварить моего мужа в кипятке. Но потом… успокоилась.

Нет, конечно, я не могла простить ему того, что он был с Аурелией, пока я сидела с его матерью и сестрой, переживающими горе.

Я-то думала, что он действительно по-своему боялся за отца!

Сказочная идиотка!

Как можно было быть таким уродом и прикрываться проблемами после покушение на отца, чтобы переспать со своей бывшей?

Это не укладывалось в моей голове и приходилось проговаривать вслух: «он занимался с ней сексом, пока я успокаивала его мать после того, как та едва не овдовела».

Конечно, фотографии, которые мне передала Аурелия, не содержали ничего компрометирующего: на них Фауст просто находился в её квартире.

Он стоял с чашкой кофе у кухонного гарнитура, отделанного мрамором. Одетый.

Пара его обуви у двери, рядом с грудой дизайнерских туфель на шпильке.

Его спина, снятая из-за угла.

Остальные снимки были похожего характера. На всех них Фауст и не подозревал о том, что Аурелия подловила его с камерой.

Больше всего меня добила одна-единственная деталь на фотографии, где Аурелия сфотографировала часть коридора с их обувью: на стене висел календарь с датой.

Это было пару дней назад.

Я рассмотрела каждый снимок с дотошностью детектива, ища хоть один намёк на подделку, но Аурелия Риччи оказалась со мной куда честнее, чем собственный муж.

Крутя пистолет в руках, я кусала губы, пытаясь понять, чего именно мне хотелось больше: пристрелить Фауста или себя, чтобы, наконец, перестать мучиться.

Ответом на мой вопрос, как ни странно, послужил телефонный звонок.

– Да? – нехотя выдавила из себя вежливым тоном.

– Привет, жена. – Фауст усмехнулся на том конце линии, и я до ноющей боли в пальцах стиснула край одеяла. – Слышал, ты вернулась в Милан?

Мой взгляд уперся в конверт с фотографиями, подтверждавшими, что даже его веселый тон был ложью.

Фауст не мог радоваться тому, что я нарушила его медовый месяц с любовницей.

Я хотела закричать. Бросить телефон в стенку и ждать приезда Фауста, чтобы выпустить в него обойму.

Но, здравый смысл восторжествовал.

– Да, приехала утром. – я натянуто улыбнулась, будто Руджери мог это увидеть.

– Почему не позвонила? – Фауст казался искренне удивленным. – Я смогу освободиться пораньше сегодня.

Сердце в груди болезненно сжалось.

Между нами не было любви. Даже доверия не осталось.

Но почему мне было так тошно?

Из-за того, что он предпочел мне другую?

Или потому что я доверяла ему снова и снова, хотя должна была похоронить любую надежду на хороший исход сразу после нашей помолвки?

– Во сколько? – горло пересохло, и я с трудом ворочала языком. В рот будто насыпали песка. – Это свидание?

Фауст хрипло рассмеялся, и я прикусила щеки изнутри, чтобы сдержаться от лишних комментариев.

– Да, Раф, это свидание. Хочу тебя увидеть.

Я вновь взглянула на конверт. Сглотнула ком в горле. Улыбнулась.

– Заеду через два часа. Будь готова.

– Конечно. – я кивнула, лишний раз подтверждая. – Твоя любимая азиатская забегаловка? – я подняла бровь.

Осознание того, что я знала Фауста не так плохо, как думала, неприятно свело желудок.

За месяцы нашего брака я выучила все его привычки, пусть мне и не удавалось подстроиться под них. Знала его любимую еду, фильм и то, как он делает себе кофе утром.