Чтение онлайн

По моим щекам потекли слезы. Они скатывались по подбородку и шее.

Я попала в ловушку, из которой не было спасения.

Монтолоне потащил меня за собой, под вопли девчонок. Я перебирала ногами, упиралась и билась лодыжками об углы мебели, но Таддео был сильнее.

Каждую мою попытку сопротивления он называл жалкой, приправляя это десятком нецензурных прилагательных.

Очень скоро мы оказались в доме. Безжизненно тихом и пустом.

Я в ужасе озиралась по сторонам, ища спасения.

Таддео рывком впечатал меня в стену и, широко улыбаясь, наклонился вперёд. Его глаза очертили мои губы, когда он прошептал:

– Знаешь, что самое забавное? – зло прохрипел он. – В той чертовой машине не должно было быть старика.

Я часто заморгала, едва ворочая языком:

– Ты про Адриано Руджери?

Таддео потрепал меня за щеку и его глаза блеснули непроглядной тьмой.

– Фауст должен был сдохнуть в тот день.

Я смотрела на Монтолоне, не чувствуя своего тела. Душу будто вытряхнуло из оболочки, которая больше мне не подчинялась.

Я безвольно хлопала ресницами, смотря в лицо настоящему подонку, пока он очерчивал ладонями мою талию и бедра.

– Но, не переживай. – Таддео игриво мне подмигнул. – Так будет даже интереснее.

Прошла целая неделя после инцидента в доме Ринальди, а я так и не смогла сказать Фаусту о том, что Таддео Монтолоне признался мне в покушении на Адриано Руджери.

Я хотела. Правда, хотела! Только вот…

Страх того, что Фауст заподозрит меня в связи с Монтолоне пугал до дрожи.

Таддео действительно пытался… посягнуть на чужую собственность, игнорируя тот факт, что я была человеком со своими чувствами.

Попытка, к слову, не увенчалась успехом.

Ему помешали девчонки, но я никак не могла отделаться от мыслим о том, как его приставания сделали меня грязной.

Оттираясь в сотый раз жесткой мочалкой, лежа в горячей ванной, я хотела содрать с себя кожу, лишь бы это избавило меня от воспоминаний.

Таддео говорил, что нет ничего лучше, чем запятнать честь жены своего врага.

Я же молилась о том, чтобы умереть и не чувствовать его прикосновений.

Фауст, несмотря на то, что мы почти не разговаривали, заподозрил что-то неладное. Или у меня развилась паранойя и я боялась быть пойманной на лжи, когда говорила ему о том, что всё в порядке.

Конечно, это было не так, но Руджери было совсем не обязательно об этом знать.

Чувство вины душило, и я вынужденно ослабила бойкот. Тем более, что для этого был повод.

Врачи сказали, что Адриано Руджери больше никогда не встанет на ноги. По этому поводу в корпорации Руджери проходил званый вечер, где все прощались с Адриано, что передал бразды правления своему старшему сыну.

Фауст в тот день нервничал больше обычного, хоть его лицо и продолжало оставаться безмятежным каменным изваянием.

Марко вел автомобиль по центральным улицам Милана, пока я накручивала прядь волос на палец, всячески игнорируя присутствие Фауста.

Мои мысли занимал страх.

Что если Таддео повторит попытку? Пристрелит Фауста прямо во время ужина, где соберется вся его семья?

Я кусала губы, следя за высотками и историческими зданиями, что сменяли друг друга в безумном хороводе из поворотов и улиц.

– Фауст? – мой голос дрогнул. – А что если кто-то повторит… это?

Руджери смерил меня внимательным взглядом и, криво улыбнувшись, пожал плечами.

– Польщен, что ты беспокоишься за мою жизнь. – он усмехнулся. – Если меня убьют, то тебе не придётся ждать развода. – добавил он колко.

Я бросила на него исполненный гнева взгляд, а Фауст лишь тихо рассмеялся.

– Пока я дышу, ты будешь моей женой.

Его слова затронули что-то внутри, разливаясь приятным теплом.

– Потому что я умею проигрывать? – подняла бровь я, припоминая Руджери его же слова, сказанные две недели назад в пьяном угаре.

Фауст заметно напрягся.

– Я думал, ты спала.

– А я была уверена в том, что ты напился до беспамятства и ничего не помнишь. – отмахнулась я. Вновь отвернувшись к окну. Машина затормозила на подземной парковке.

– Я не отказываюсь от своих слов, Раф. – бросил мне Фауст, прежде чем выйти из машины.

В большом зале, около трибуны, выступал Адриано Руджери.

Он сидел закинув одну ногу на другую в своём кресле, улыбаясь подчиненным и инвесторам.

Я сидела в одном из первых рядов, не обращая внимания на беседы окружающих, и заливалась шампанским, чтобы не думать о том, что знала, кто был виновен в увечьях Адриано Руджери.

Шампанское отлично действовало: очень скоро тело расслабилось, и я прислушалась к своим ближайшим соседям.

Кто-то возлагал на Фауста большие надежды, другие же говорили, что он похоронит бизнес отца, так как слишком полагается на себя и не слушает доводы аналитиков.

Сам же Фауст стоял возле отца, будто примерный сын, что принимает монаршую корону.

Потом были танцы и фуршет. Фауст таскался вместе со мной, будто боялся, что я сбегу, раз отказалась с ним танцевать.

Но я заметила кое-что ещё. Он смотрел на меня с гордостью, искренне принимал поздравления от заискивавших инвесторов и партнеров.

Руджери казался новым для меня человеком. Таким, в которого можно было бы влюбиться.

Он шептал мне на ухо шутки, рассказывал сплетни про гостей и не смотрел ни на одну женщину, которая к нам подходила и выглядела, как кошка, готовая драться за добычу.

А потом я заметила в толпе отца Аурелии. Мистера Риччи. Тот одарил нас сдержанной улыбкой, пока я искала взглядом его дочь.

Но её не было.

Заметив это, Фауст притянул меня ближе к себе и прошептал на ухо:

– Если я скажу, что не спал с ней, ты мне поверишь? – от его игривого тона и горячего дыхания на моей шее, кожа покрылась мурашками.

– Нет. – неожиданно для самой себе хихикнула я.

Рядом с Фаустом я по-настоящему могла расслабиться.

Мы жили бок о бок уже почти полгода!

Конечно, с ним мне было комфортно. Я привыкла к его странному поведению, теплу, когда он обнимал меня не спины, его рукам на моей талии.

Иначе и быть не могло.

Пока Руджери вел двойную игру, я уже свыклась с тем, что он был моим мужем.

Самое страшное – мне искренне нравились наши совместные вечера.

После полутора месяцев звенящей тишины то время казалось мне сном.