Жена поневоле
Шрифт:
«Хватит рыдать! – остановил Киру ее внутренний голос, вытирая слезы кружевным платочком и некрасиво шмыгая носом. – Актрисулька из погорелого театра! Через десять минут нос опухнет, глаза покраснеют и заплывут, как у пьяницы… Ты этого добиваешься?»
4
Внутренний голос возник в Кирином подсознании уже давно – пятнадцать лет назад, в тот самый миг, когда она ясно поняла, что жизнь ее кончилась. Весь тот страшный день и весь вечер она еще на что-то надеялась, запрещая себе думать о плохом, а вот теперь все – воздушный замок ее любви рухнул, погребая под обломками наивную дурочку, посмевшую поверить в счастье… В этой безжизненной пустоте отчаяния и возник голос ворчливого ироничного гнома, материализовался, приняв образ ее любимой сшитой бабушкой игрушки, заменившей маленькой Кирочке кукол, плюшевых мишек и задушевных подруг, заставил выбраться из темноты одиночества, принять реальность и жить дальше с разбитым сердцем…
Напуганная такой не радужной перспективой внутреннего голоса, Кира тут же, перестала плакать и, вытирая мокрые щеки ладонями, удивленно посмотрела на, и вправду, опухающую прямо на глазах ногу. Мистика!
– Кажется, и правда, сломала ногу, – довольно равнодушно констатировала она повреждение и зло зыркнула глазами на капитана, злость и обида теперь были настоящие. – Добились своего?! Справились с беззащитной женщиной? Теперь я в собственный дом своими ногами войти не смогу и на месяц мне больничный обеспечен!
– Не волнуйтесь, Кира Дмитриевна, сейчас позовем врача из «Скорой помощи», он вам поможет, заодно и зафиксирует травму.
Николай сунул ей в руку свой носовой платок и заговорил со следователем:
– Киру Дмитриевну необходимо внести в дом и уложить в кровать – ей нужна медицинская помощь, если вы не дадите на это разрешение, то о вашем безобразном поведении сегодня же будет доведено до сведения прокурора города.
– Ладно, – вынужден был согласиться Знаменский, сознавая двоякость своего положения – с одной стороны его слово закон: в дом посторонних не пускать, а с другой стороны жалобы начальству и разбирательства ему были не к чему. Ему пришлось изменить своему слову и выбрать компромисс – карьера для него была намного важнее. – В дом вносите, но разговаривать с задержанным она будут только в следственном изоляторе и в присутствии следователей!
– Как скажете…
Николай кивнул высоким плечистым телохранителям внешне очень похожим друг на друга и те, подхватив лжехозяйку на руки, быстро внесли ее в дом, сам же он пошел к гаражу за врачом.
Ларион бежал за хозяйкой, восседающей на троне из мужских крепких рук, и был совсем не против еще раз показать всем какой он злой и страшный пес.
Попав в чужой дом, Кира старалась не вертеть головой, исподволь рассматривая просторную прихожую, холл с художественным паркетом и широкой деревянной лестницей из красного дерева с резными балясинами и золотыми шарами на изгибах перил, шикарно обставленную гостиную, куда телохранители внесли ее, ожидая прихода врача.
Со всеми осторожностями ее усадили на диван, обитый светло-кофейной тканью, сняли босоножку с вывихнутой ноги, заботливо подставив под ногу круглый пуфик такого же светло-кофейного цвета. Ларион лег рядом с хозяйкой, положив длинную морду на вытянутые вперед лапы – работу свою он выполнил: хозяйку защитил, теперь можно и отдохнуть.
Врач «Скорой помощи» перебинтовал поврежденную лодыжку эластичным бинтом, осмотрел разбитые колени, заклеил ссадины пластырем и предложил сделать обезболивающий укол, но Кира наотрез отказалась – у нее должна быть сейчас ясная голова, а после укола ее обязательно потянет в сон – уж она то знает свою привычку прятаться от боли и неприятностей в кровати, выпив большую чашку сладкого-пресладкого какао и накрывшись с головой одеялом. Дав рекомендации, выписав рецепты на мазь и обезболивающее и написав заключение после осмотра (зафиксировал, таки, факт наличие травм), врач в полголоса поговорил с полицейским капитаном, немного потоптался около пострадавшей женщины и, получив вознаграждение за проявленную заботу от благодарной «пациентки», ушел.
– Несите, Киру Дмитриевну, на второй этаж, в первую гостевую спальню, – по-хозяйски распорядился Николай, рукой отстраняя с дороги предпенсионного возраста домоправительницу в строгом темном платье с большим белым кружевным воротником, на ходу поясняя ей ситуацию. – Кира Дмитриевна подвернула ногу на ступенях крыльца.
– Я всегда говорила, что мрамор очень скользкий материал, а в сырую погоду особенно! Только я не уверена на счет собаки… от нее столько шерсти в доме…
Домоправительница или проще говоря экономка (первое женщине нравилось намного больше) пригладила темные с проседью волосы, забранные в пучок на затылке, брезгливо двумя пальцами взяла за ремешок снятую с ноги гостьи босоножку и заспешила вслед за телохранителями, в надежде получить у них разъяснения по поводу появления в их доме незнакомой женщины – она была очень умной, воспитанной и неразговорчивой женщиной, за что и ценил ее хозяин дома, и не только в денежном эквиваленте.
Навострив уши, капитан Знаменский замыкал «торжественное королевское шествие», буравил спины всех нагловатыми глазками, опасаясь, впрочем, задавать наводящие вопросы. Ситуация была сложная: он обязан был исполнить свой служебный долг, но полученное «вознаграждение» связывало ему руки. Однако, идти на поводу у шустрого охранника и слезливой дамочки, он явно не собирался – с ними он ни о чем не договаривался и «вознаграждение» от них не получал. А раз не получал – значит, и не обязан. Новые же обязательства сулили новые переговоры – на горизонте маячило новое «вознаграждение», что не мало способствовало поднятию его настроения.
Гостевая спальня была небольшой, но уютной с белой с золотом мебелью на изогнутых ножках в стиле Людовика ХVI, с широкой кроватью с высокой спинкой, украшенной золотыми лилиями и вензелями и накрытой атласным, белоснежным покрывалом. Главным же для Киры и Николая в этой спальне было наличие не удобства кровати и количества позолоты на мебели, а существование балкона.
Киру уложили на кровать на клетчатый плед, тут же заботливо расстеленный на атласном покрывале предусмотрительной домоправительницей, и мужчины удалились. Ларион лег прямо на ворсистый ковер у кровати, чем вызвал молчаливое негодование домоправительницы.
Возникла неловкая пауза.
– Ну что ж, давайте знакомиться, – предложила экономка, присаживаясь на кончик кровати – конечно же, на клетчатый плед, искоса глядя на большущую рыжую собаку. – Меня зовут Раиса Васильевна, а вас, как я слышала от Николая, Кира Дмитриевна.
– Да, Кира Дмитриевна Чичерина, – представилась гостья страдальческим голосом от зарождающейся ноющей боли в ноге. – Знакомая Вячеслава Львовича…
Домоправительница поджала губы и начала разглаживать складки на клетчатом, ворсистом пледе. Кира сразу же поняла, что чем-то не угодила женщине, но сейчас времени разбираться, чем же именно она ей не угодила, у нее не было, да и какое ей, собственно говоря, дело до настроения посторонней женщины, служащей в доме Бурмистрова – надо было срочно удалить эту женщину из комнаты, не давая поводов к откровению.
– А вы замужем? – неожиданно поинтересовалась домоправительница и прямо посмотрела в глаза гостье.
– Это имеет, какое-то значение? – дернув бровью, удивилась Кира, на вопрос женщины не ответила – ее личная жизнь никого не касается и обсуждать ее она ни с кем не собирается – и демонстративно отвернулась к окну.
– Вам что-нибудь нужно? – сухо спросила домоправительница, поднимаясь с кровати.
– Нет, спасибо.
Женщина вышла из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь, унося в своей душе стойкую обиду на гостью хозяина за такое неуважительное к ней отношение – ей редко давали понять, что она мешает и вопросы ее неуместны. Она бы никогда не заговорила первая с хозяином, но почему бы не поговорить с посторонним человеком – тем более, что у экономки были веские причины задавать такие странные вопросы: любая женщина, переступившая порог этого дома, вызывала у нее тревогу и негативное отношение.
Наконец-то, Кира осталась одна, если не считать Лариона.
Поднявшись с кровати, она сняла с другой ноги босоножку и, прихрамывая – припухшая нога, будто свинцом наливалась при каждом шаге, дошла до двери. Открыла ее и, выглянув в коридор, увидела дежурившего у дверей хозяйского кабинета полицейского.
– Вам что-то надо? – поинтересовался он довольно миролюбиво.
Отрицательно покачав головой, Кира закрыла дверь спальни, повернула замочную задвижку и приказала Лариону стеречь дверь – пусть теперь попробует капитан Знаменский проверить ее присутствие или отсутствие в данной комнате.