Чтение онлайн

— Что вы можете мне предложить? — Разговор пошел уже по-деловому.

— Вы исчезнете, — просто сказал Иван Иванович. — Для всех. В том числе и для Селены. Заказ оплачен с обязательным условием вашего бесследного исчезновения. Вас это устраивает?

— Но…

— Никаких «но», Алексей Николаевич. Дальше порога этого бара вы не пройдете. Надеюсь, вы мне верите? Так что… выбирайте. Сейчас.

Предлагая Алексею выбор, Иван Иванович понимал, что его нет. Как «но», как «если» и «может быть».

— Говорите. Что я должен делать?

— Сейчас вы выйдете со мной из этого бара…

— А вы меня…

— Что вы, Алексей Николаевич?! — притворно удивился Иван Иванович и даже всплеснул руками. — Стоило ли тогда огород-то городить? В отличие от вашей любовницы мы умеем ценить хорошую работу и преданность.

Алексей получил новое лицо, новые документы и новую жизнь. В фирме он проходил под кодовой кличкой Ювелир. Его устраивало все, в том числе и это.

Он переехал в Москву, устроился на самую мирную работу, которую выбрал сам, и иногда на почте «до востребования» получал инструкции в желтых конвертах. Последнее время заказы стали поступать по электронной почте, но суть их осталась прежней. Алексей стал наемным, высокооплачиваемым убийцей, специализирующимся на «несчастных случаях».

В июле этого года он получил заказ с пометкой «срочно». Безобидный генерал-пенсионер написал мемуары, чем обеспокоил очень больших людей.

Прослушивая квартиру старика дистанционным микрофоном, Ювелир успел разобраться в сути проблемы. Помимо традиционного «несчастного случая» заказчик требовал изъять из машинописной рукописи мемуаров несколько страниц — сорок пятую, восемьдесят вторую и сто тринадцатую — и заменить их на подготовленные заранее подделки. В чем заключалась разница текста, Алексей знать не мог. Прежде следовало сличить подделку с оригиналом, а в остальном листочки выглядели совершенно невинно.

Слушая разговоры старика, Ювелир узнал, что до того, как сделать заказ, обеспокоенный большой человек пытался выкупить рукопись. Но надавил на старого генерала неловко, и пенсионер встал на дыбы. Отправил копию в издательство и отказался беседовать с посредниками.

В то время старик жил без семьи — он недавно разменял огромную генеральскую квартиру и отселился от дочери. А дабы не скучать, пригласил к себе компаньона — верного человечка по имени Карп, который стал при старом отставнике кем-то вроде денщика, совсем как в стародавние, царские еще, времена. Каждый вечер генерал и Карп садились на кухне пить чай, вели длинные беседы, и Ювелир, лежа на крыше соседнего детского сада, многое услышал в своих наушниках.

Свои мемуары генерал печатал на древней, разболтанней печатной машинке — компьютеров Василий Иванович не признавал, а ручку подагрические пальцы держали с трудом. Одного взгляда на три листа подделки Ювелиру хватило, чтобы понять — они выполнены на том же разболтанном антиквариате. Попасть в генеральскую квартиру, взять из стопки его писчей бумаги три листка и забить их нужным текстом ничего не стоило: генерал на сто замков не запирался, любил длительные пешие прогулки и манией преследования не страдал.

И, видимо, три страницы из рукописи, посланной в издательство, удалось изъять. Или выкупить. Книгу генерал печатал за свои деньги, небольшим тиражом — как подарок друзьям, коллегам и ученикам. Издательство было нищим, не сильно охраняемым, периодически его работники сидели без зарплаты. По мнению Ювелира, достать оттуда и всю рукопись полностью труда бы не составило. Но заказчик требовал подмены лишь трех листов. И абсолютного, стопроцентного несчастного случая.

Войну генерал провел в СМЕРШе, и несложно догадаться, в какое ведомство уйдет основная часть тиража, по каким делам друзьям, коллегам и ученикам. Это ведомство не любит, когда убивают его ветеранов. И если хоть один из птенцов Василия Ивановича заподозрит, что смерть учителя быт насильственной, работа пойдет насмарку. Только полная уверенность в неприкосновенности рукописи и случайности гибели генерала давала результат. Это условие заказчик ставил жестко. У него были люди для выполнения подделок и сбора информации, но в их квалификации как убийц большой обеспокоенный человек уверен не был.

На подготовку ушло четыре дня. За это время Ювелир успел изучить распорядок дня двух отставников — генерала и Карпа, а сведения, полученные от заказчика, давали полную информацию об их личной жизни. Киллер сделал временную прикидку и начал действовать.

Недалеко от дома генерала, буквально в трех автобусных остановках, жила единственная дочь Карпа Федоровича с внучкой. Каждое утро дед навещал Машу и Карину. Василий Иванович на это время оставался один, дверь открывал, не спрашивая: «Кто там?», и выполнить заказ можно было бы в этот короткий временной промежуток. Но… Вокруг многоквартирного подъезда дома вечно толпился народ. Крохотный зеленый участок двора был заполнен детьми, мамашами, за ними присматривающими, а главное, на лавочках сидели бдительные после терактов старушки. Каждого входящего в подъезд они спрашивали: «Вы к кому?».

Утреннее и дневное время Ювелиру пришлось исключить. Оставались ночь и поздний вечер.

Покойная жена Карпа Федоровича была грузинкой, дочь Маша вышла замуж за армянина, и за два дня до убийства генерала Ювелир написал на стене подъезда дочери денщика «Неруси, вон из России!». Ювелир был мастером невероятных гадостей, и на этом он не остановился. Вечером в день убийства киллер плеснул на дверь Маши и Карины бензина, поджег обивку и впрыгнул за руль машины. Через две минуты он стоял в кустах у подъезда генерала.

Старый денщик выбежал из дверей, как одряхлевший волк, учуявший последнюю добычу. Седые волосы всклокочены, узловатые пальцы стиснуты в кулаки, вместо отутюженных армейских брюк — синие тренировочные штаны с вытянутыми коленками. И ботинки Карп Федорович надевать не стал — помчался на помощь дочери в домашних войлочных тапках.

Ювелир проводил старика до автобусной остановки, убедился, что тот сел в транспорт, и отправился с визитом к генералу.

На часах было 10.01. Магическое расположение цифр.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, киллер прислушивался к звукам дома. Двери не хлопали, никто не провожал гостей, не выносил мусора, только из квартиры напротив генеральской неслись латиноамериканские шедевры Рики Мартина и женские голоса.

Лепить жвачку на соседский дверной глазок Ювелир не стал. Одной гадости за вечер достаточно. Если к поджогу двери родственниц Карпа добавится залепленный дверной глазок соседей вдруг умершего генерала, денщик начнет гонять мысли в седой голове и требовать расследования.