Чтение онлайн

— Зачем? — я решаюсь произнести только эту фразу.

Мурат какое-то время молчит, смотрит в небо.

— Он привык защищать тех, кто ему дорог. Он так устроен. Я ему говорил, не дотянешь. Говорил!

Кулак моего собеседника ударяется в стену.

— Могу увидеть его до отлета?

Мурат какое-то время разглядывает меня с головы до ног.

Потом кивает.

Вечером действительно начинается возня. Нас всех готовят к санэвакуации. Никогда еще такого не видела и надеялась, что такого со мной никогда и не будет.

Теперь же приходится принимать все как данность. Впервые лечу за границу без какого-либо багажа, с двумя детьми, один из которых вовсе и не мой. Он — сын моего нового мужа, брак с которым я вообще поначалу посчитала ничем иным как шуткой.

Сейчас на меня обрушилось столько всего, что мне кажется, даже падение метеорита меня не испугает.

Нас всех готовят к отъезду в аэропорт, но между делом я еще раз напоминаю Мурату мою просьбу.

Хочу увидеть Валерия и хоть как-то поблагодарить за то, что сражался за нас.

По пути мы действительно делаем небольшую остановку. Я покидаю автомобиль скорой со смешанными чувствами — разве я имею право моего сына оставлять? И ради кого? Ради какого-то случайного мужчины?

Закидываю сумку на плечо, поправляю прилипшую к спине кофту — в салоне было жарко.

Нет, я иду не к случайному мужчине, а к человеку, которому очень многим обязана.

И я впервые так боюсь.

С бедой, которая случилась с сыном, как мне кажется, я смирилась давно. А здесь что-то другое.

Я потеряла до того, как успела найти.

А я очень хотела бы узнать его настоящего.

Но, как мне кажется, может быть поздно.

Нас провожает молчаливая женщина старшего возраста.

В палате слишком светло, стерильно и как-то по-неживому холодно.

Рядом со мной Мурат. Видимо, на тот случай, если мне станет плохо. Но, признаться честно, я уже слишком привыкла к потерям, к тому, что мир жесток со мной.

Она отодвигает занавеску.

— Не приходил в сознание? — эхом звучит голос моего спутника.

Женщина поджимает губы, отрицательно качает головой.

“И не придет”, - какой-то страшной истиной сквозит в ее взгляде.

Тогда я делаю шаг вперед и что есть сил сжимаю его руку, вкладывая в этот жест все то, что не могу сказать: “Пожалуйста, возвращайся. Для нас всех, не для меня одной. Хочу камин. Хочу кота. Хочу узнать тебя как человека. Хочу быть твоей женой. Будь моим, пожалуйста”

И на мгновение мне кажется, что Валерий отвечает на мое движение. Веки у него чуть дрожат.

Сафонов Валерий

Пищание прикроватного монитора еле-еле пробивается в сознание. Я слишком слаб, но все-таки чувствую.

Кто-то нежно касается моих пальцев, приподнимает руку.

А я даже не могу раскрыть глаза. Ее прикосновения такие нежные и очень важные.

Теплые. Я помню ее запах, но не имя.

Я силюсь что-то сказать и не понимаю, почему меня предало мое тело. Все оно как бесполезный кусок мяса, как мертвое, когда мне так надо…

От ее рук сердце начинает биться чаще.

Мне надо об этом сказать: “Будь рядом. Останься. Не уходи”.

Дай мне еще своего тепла.

Дай мне дышать твоим запахом.

Она вынимает пальцы из моей ладони и я последним, практически зверским усилием пытаюсь их ужержать.

Тщетно.

С ней утекает жизнь.

Такое странное жгучее чувство. Она что-то значила, она связана с кем-то.

Перед глазами вспыхивает образ светловолосого мальчика и все на миг становится понятным.

Влад.

— … Ехать должны… — я слышу обрывки знакомого голоса.

Представляю себе огромного небритого мужика, похожего на полустершееся воспоминание.

Мурат.

Он должен увезти ее.

Ее и сына.

Осознание наваливается как могильная плита. Я сам распорядился так. Им будет лучше, если они будут не рядом.

— Прогноз печальный, — через какое-то время перешептываются над изголовьем, когда моя ладонь лишается даже призрачных капель ее тепла.

Может так и лучше. Так надо.

Я бы оскалился, но сил не хватит на оскал.

Мне говорили, что если я продолжу бодаться, то чего доброго… уйду.

И я уйду.

Теперь, когда я стану ивалидом, я им уже ничем не помогу.

Я все сделал. Я сделал правильно.

Меня вырубает.

Быть может врачи что-то вкололи или это был максимально возможный промежуток, в который я теперь думать могу.

Она поет.

Не знаю о чем, я даже слов не разбираю — вот точно не на нашем языке. Русские слова иногда вырывают меня из забыться чтобы вскоре я погрузился обратно.

Она поет.

Как канарейка на моем окне, когда я был совсем маленьким.

Или как соловей.

От ее слов приятно сжимается сердце.

И я представляю себе горы, луга. Она и бескрайнее зеленое море колишащихся трав.

Я почему-то вижу ее в национальной одежде.

Ведь никогда раньше не задумывался о культуре татар. Что это красиво. Какая она не такая и при этом живая, настоящая.

Вот странно, что можно не знать слов, можно не понимать и при этом передавать образы.

Она мне о солнце. О любви. И дружбе даже может быть.

Как будто хочет сказать: “Возвращайся ко мне”, но очень стесняется признаться в том, что ей одной одиноко.

По ночам я вижу ее глаза. Черные как ночь.

Я слышу как она хохочет.

И даже как зовет.

И где-то в глубине души понимаю, что это трюки гаснущего сознания.

Останусь тут быть может выйду дураком. Она уже на ком-то там женатая. А я — безногий.

Обуза. Для сына и просто так.

Но она все приходит и приходит.