Чтение онлайн

…Но уже следующий день приносит с собой то, что заставляет графскую чету и их немногочисленных друзей активизировать все возможные резервы для решения принесших той самой бурей вопросы и задачи.

Проснувшись, Мира сладко потягивается и зевает, прикрыв ладошкой рот. От ее копошения рука мужа, практически всю ночь обвивающая ее за талию, напрягается. И властно, хоть и безотчетно подтягивает к своему голому торсу и прижимает к груди.

И этот немного грубоватый жест нисколько не пугает девушку — наоборот, заставляет вспомнить, как накануне, несмотря на все ее опасения, муж пришел в ее спальню. И хотя они толком так и не поговорили, супруги потянулись друг к другу, как противоположно заряженные магниты. Аттавио — в порыве показать свою власть и право полного обладания, Мира — в безотчетной нежности и отчаянии. И потому гостеприимно распахнула ему свои объятия, принимая жадность супруга как нечто само собой разумеющееся.

Жадным он кажется и сейчас. Даже спящий, граф стремится к тесной близости, не взирая на некоторое неудобство. Дышит глубоко и шумно, опаляя дыханием кожу ее головы, а пальцами непроизвольно сжимая чувствительное полушарие и нежный кружочек соска.

Но Мира не жалуется. Ее устраивает собственнический нрав супруга. И никакой ущемленности по этому поводу она не чувствует.

Однако девушка хочет встать, чтобы посетить уборную. И поэтому аккуратно накрывает своей ладонью пальцы мужа, чтобы снять их с себя.

Но безрезультатно. Прерывисто выдохнув, Аттавио что-то бормочет через сон и только сильнее сжимает ее. А еще зарывается носом в волосы.

— Аттавио… — тихонько шепчет девушка, — Отпусти, пожалуйста.

— Нет, — неожиданно четко отвечает мужчина. И опускает руку ниже, чтобы, раздвинув ее бедра, скользнуть пальцами к промежности.

Мира снова ерзает, но позволяет эту откровенную ласку. После ночного напора Аттавио мышцы ее тела немного ноют, а внутренние стеночки болезненно сокращаются, но мужские пальцы погружаются в теплую влагу и безошибочно растирают чувствительные местечки, вызывая хорошо знакомое томление и пульсацию.

— Аттавио, — всхлипывает Мира безотчетно, откидывая назад голову и чувствуя рассеянный поцелуй в изгиб шеи. — Не стоит… Пора вставать.

Но, подготовив ее для своего вторжения, муж уже прижимается к ней своим членом и медленно входит.

— Ты все еще злишься? — все-таки сонно спрашивает Аттавио.

Девушка недоуменно выдыхает.

— Я не злюсь. И не злилась. С чего ты взял?

Один аккуратный толчок — неглубокий и чувственный. И очередное сладкое прикосновение к упругому бугорку. И Мира выгибается и тоненько скулит в ответ.

— Вчера я был груб, — сознается Аттавио. И снова толкается.

Девушке трудно с этим не согласиться. Но опять же — не видит в этом проблемы. Привыкла.

— Все хорошо, — шепчет она и содрогается от того особого импульса внутри себя, от которого даже голове становится тяжело и сладко. А соски пронзает тягучий спазм.

— Ты так добра…

Увеличивая глубину и скорость проникновения, Аттавио переносит вес своей ладони на округлое женское бедро и крепко сжимает пальцами. Всего минута непрерывных движений — и с тихим рыком он кончает, снимая свое утреннее напряжение. Но саму девушку оставляя неудовлетворенной.

— Аттавио… — раздосадованно бормочет Мира, инстинктивно вскидывая к лицу ладонь и убирая с щеки волосы.

Обхватив ее подбородок пальцами, мужчина поворачивает к себе ее голову и мягко целует в губы. Ласково поглаживает, по-прежнему оставаясь внутри и продолжая легонько толкаться.

— Мираэль? — в ответ шепчет Аттавио.

— Теперь-то мы может встать?

— А зачем?

— Граф! Имейте совесть! День на дворе!

И это было правдой! Из-за неплотно задернутых штор вовсю светит солнце, а напольные часы, башенкой стоящие у стены, показывает десятый час пополудни.

— Мы имеет полное право на выходной.

— Ой ли? Неожиданно, мессир граф…

Видимо, окончательно проснувшись, мужчина рычит и резко переворачивается на спину, увлекая за собой и Миру. При этом она по-прежнему прижимается спиной к его груди, голова откинута на плечо, а ноги широко распахнуты.

А между ними — снова мужская ладонь. И пальцы, которые заменяют внутри нее член.

— Прекрати! — требует девушка смущенно и пытается сомкнуть колени. Она совершенно обнажена и даже одеяло откинуто мужем в сторону, чтобы не стесняло движений.

— Расслабься, — тихо приказывает Аттавио, легонько прикусывая мочку ее уха.

— Пожалуйста, не надо… — просит жалобно девушка, — Не сейчас… Мы и так… каждый день…

— А разве ты сама не говорила, что соскучилась? У нас был довольно продолжительный перерыв…

— Не говорила я ничего подобного!

— Ну, значит, думала…

Вместо того, чтобы ответить на это самоуверенное замечание, Мира громко вскрикивает и выгибается. Пришедшие в активное движение пальцы не могут заменить мужской орган, но зато безошибочно находят особые точки, стимуляция которых возвращают потерянную волну удовольствия. Второй рукой Аттавио перехватывает женскую грудь. Сжимает, ласкает, тянет соски. Заново запускает сладкую пульсацию, которая заставляет Миру содрогаться, всхлипывать и закатывать глаза. И теряться в ощущениях, как будто это теплый океан, заигрывающий и с ее телом, и с рассудком.

И вот Мира уже сама двигает бедрами навстречу толчкам. Стонет от стимуляции клитора, который Аттавио трет подушечкой большого пальца или всей ладонью. Царапает ногтями простынь, а после вскидывает руки вверх, чтобы обхватить голову мужа и ответить на поцелуй. При этом ей приходится изогнуться еще сильнее — до боли, до хруста в позвонках. От интенсивных движений внутри нее странно хлюпает и сочится смесью ее собственных соков и семени, и Аттавио, чувствуя это, тоже тяжело дышит и машинально толкается бедрами и полуопавшей плотью.

— Мира… Девочка моя… — шепчет он порывисто, умело подводя ее к экстазу, — Тебе хорошо? Тебе нравится?

Но девушка только довольно всхлипывает, требовательно подкидывая бедра навстречу пальцам. Трется ягодицами и лопатками, щекой прижимается к мужскому виску. И, прижав ко рту ладонь и закусив кожу, заглушает свой крик, когда ставшее невыносимым наслаждение взрывает ее нутро, и она сжимается изнутри и одновременно — взмывает всем духом куда-то за грань реальности.

Однако на этом Аттавио не останавливается. Дает лишь пару минут на то чтобы та восстановила дыхание и вволю насладилась растекшейся по телу негой — успокаивающе гладит, целует нежно в скулу и губы и переворачивает на живот.

Оперевшись локтем в матрас, продолжает ласкать спину и поясницу, а еще, немного наклонившись, покрывает поцелуями уже плечи и изящный затылок.

Опускает ладонь на ягодицы. Поочередно сжимает каждое полушарие и скользит между ними прямо к промежности, собирая подушечками пальцами вязкую влагу и размазывая ее. Слегка давит чуть повыше, там, где сжимается тугое колечко ануса и от нецеломудренного прикосновения вздрагивает и становится еще более напряженным.

— Что ты… — бормочет девушка растерянно и ерзает, — … делаешь, Аттавио?