Жених из позапрошлого века
Шрифт:
Майя взялась за чтение, кое-как устроившись на адском диване. Она уже считала дни до встречи со своим новым Царским Ложем, предвкушая как отоспится, и по утрам будет вставать свежей и отдохнувшей! Каждый раз ей казалось, что уснуть на провалившихся пружинах и торчащих досках она не сможет, но сон оказывался сильнее неудобств. В этот раз ей приснилось нечто странное.
Она сидела за туалетным столиком в богато обставленной, незнакомой комнате, всё пространство освещала единственная свеча в высоком подсвечнике. В комнате был лепной потолок, его не было видно, но девушка откуда-то знала, что это так, как знала и то, что стены светло зелёные, хотя при таком освещении цвет определить было невозможно.
Майя глянула на себя в зеркало, и увидела абсолютно незнакомое лицо. На неё смотрела миловидная молодая девушка, лет шестнадцати-семнадцати. Личико сердечком, большущие глаза, брови вразлёт, и копна немного вьющихся светло-медных волос. Майя не понимала, что происходит. Она же чувствовала своё тело! Вот же она, сидит на стуле, чувствует пальцами тонкий белый батист пеньюара, расшитый гладью. Но лицо в зеркале не её! Как это так? Девушка подняла руку и поняла, что видит не свои пальцы… Она будто была в другом теле!
В абсолютной тишине лишь ветер играл за окном листьями на деревьях. Неожиданно в дверь тихонько постучали и Майя отвлеклась от мыслей о незнакомке в зеркале. Бесшумно ступая, она подошла к двери, страха не было, а вот от волнения сладко заныло в груди:
— Кто там? — её сердце затрепетало от предвкушения чего-то долгожданного и запретного.
— Это я, — раздался тихий мужской голос. Девушка вспыхнула до корней волос и приоткрыла дверь, впустив молодого мужчину, в тёмных брюках и белой рубашке с расстёгнутым воротом.
Майя сразу узнала того, с кем танцевала на балу в прошлом сне!
— Простите мне такую дерзость, я всё никак не мог уснуть… Наверное, от того, что вы в нашем доме, — юноша немного смутился. — Вышел в сад подышать воздухом, и увидел, что в вашем окне свет горит… Непременно захотелось вас увидеть и снова пожелать доброй ночи, — голос его звучал так мягко, так ласково. Сердце девушки то готово было вырваться из груди, то замирало, пропуская удар.
Они оба знали, что ему не следует быть здесь, это верх неприличия, и очень рискованно… Но взгляды обоих лучились такой радостью от тайного свидания!
— Сладких снов, душа моя! — прошептал он, и от звука его голоса у Майи ноги сделались ватными…
Молодой человек осторожно приподнял личико девушки, легонько коснувшись подбородка, и, когда губы их, медленно сблизившись, впервые узнали друг друга на вкус, всё стало не важно…Это был робкий, невинный, едва ощутимый поцелуй, от которого замирает сердце, тело становится невесомым, как пушинка одуванчика, а душа улетает ввысь… Не поцелуй первой страсти, нет. Целомудренный поцелуй двух душ, наполненных любовью и стремящихся быть вместе!
Сновидение исчезло. Майя резко проснулась, словно её выкинуло в иную реальность, в глаза бил свет старой пятирожковой люстры. Она никак не могла прийти в себя, все эмоции, ощущения, всё было так правдоподобно! Девушка даже встала, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Уф! Вот оно, родное тощенькое тельце, мышастенькое личико!
С каких пор ей стали сниться такие яркие сны? Она как-то читала, что сновидения, это отражение наших мыслей, переживаний и всего того, что мы видели за день, только перевёрнутое странным образом нашим подсознанием. И что такого она видела и думала, раз ей снится подобное? Ей двадцать восемь! Первая любовь давно канула в лету, на балах она не бывала, да и танцевать вовсе не умеет. И этот парень, ему на вид не больше двадцати двух — двадцати трёх лет, говорит он так странно… Она никогда не встречала никого даже отдалённо на него похожего! У него очень красивое лицо, и какое-то несовременное, она бы точно его запомнила! И ещё девушка в зеркале…незнакомая, но не чужая! И всё же почему-то ей казалось, что она знает их обоих, и знает очень хорошо.
ГЛАВА 3
В ночь перед Рождеством, вооружившись большим настольным зеркалом и двумя толстыми красными свечами, Майя сооружала на столе, сдвинутом ради такого дела со своего места, магическую конструкцию. Настольное зеркало нужно было расположить так, чтобы в настенном образовался как бы коридор из зеркал. Между зеркалами, справа и слева, ставились две свечи. Майя выключила свет, и даже волосы распустила — ворожить, так с шиком, и по всем правилам! Зажгла свечи и стала смотреть в зеркальный коридор. Смотреть нужно было долго, внимательно, не двигаясь, и следить за тем, чтобы самой не попадать в отражение.
Сперва ничего не происходило, да и духи подозрительно затихорились. Хотя девушка ожидала, что гадать в этой комнате будет всё равно, что заниматься сексом на площади в Одессе — слишком много советчиков! Однако, желающих поприсутствовать на смотринах кандидата на её руку и сердце не нашлось.
Тело уже затекло от напряжённой неподвижности, когда она поняла, что забыла сказать главную призывную фразу! Тут же обозвала себя вороной! Какой нормальный жених незваным в гости-то припрётся?
“Суженый мой, ряженый, приди ко мне, покажись!” — девушка чувствовала себя крайне глупо, вот только сердце подозрительно глухо забилось.
“Суженый мой ряженый, приди ко мне, покажись!” — громче повторила Майя, и почувствовала, как по телу пробежали взволнованные мурашки. Появилось ощущение, что за ней наблюдают. Ёлки зелёные, неужели это работает? Появился какой-то азарт, а вдруг получится?!
“Суженый мой, ряженый, приди ко мне, покажись!” — последний раз воззвала она, вложив в призыв всё своё желание увидеть свою судьбу… И вот тут стало реально страшно. Как говорится, бойся желаний своих, они имеют дурную привычку сбываться.
Зеркало потемнело, изображение стало растекаться, теряя очертания, на девушку повеяло каким-то кладбищенским холодом, аж кровь застыла в жилах! Из самого дальнего конца зеркального коридора, ставшего вдруг слишком объёмным, к ней шёл мужчина. Издалека она могла разглядеть только чёрные брюки и белую рубашку, да то, что у мужчины светлые волосы. Время тянулось чудовищно медленно, сматывая напряжённые нервы в ровненькие клубочки.
“Ёлки палки, да что ж там за длина коридора, что он никак не дойдёт! Мог бы и поторопиться, пока невеста не поседела от ужаса или заикой не сделалась! — девушка уже почти не дышала, кулаки сжались, ногти впились в кожу ладоней, сердце ухало в груди, как гигантский филин. — Страшно-то как, Матерь Божья! Прекратить бы всё… Но и лицо разглядеть хочется! Зря позвала что ли? Да и неловко как-то, зазывала в гости, а как пришёл, перед носом дверь закрыла. Что он обо мне подумает?”
Незнакомец подходил всё ближе, смотрел прямо на Майю, и девушка, наконец, узнала его! Парень из её снов! Тот самый элегантный блондин с орехово — карими вдумчивыми глазами! Он уже был совсем близко, казалось, ещё шаг и войдёт в комнату, переступив через золотистую раму зеркала. Видение открыло рот, чтобы что-то сказать, но девушка так перепугалась, что тут же крикнула “Чур меня!”, потом снова и снова. Быстро задула свечи, и пулей понеслась к выключателю. Яркий свет ослепил перепуганную гадалку, прижавшуюся спиной к стене в поисках опоры. Когда глаза привыкли, в зеркале отражалась только комната и её хозяйка.