Чтение онлайн

— Я просто больше не мог к тебе пробиться, ты спряталась за завесой мрака и боли.

— То есть как пробиться? А зачем тебе это было нужно? — девушка подозрительно и взволнованно всматривалась в мужское лицо, пытаясь найти какой-то подвох. Но в мягких ореховых глазах видела только нежность и печаль.

— Потому, что я не могу забыть тебя… — тихо прошептал он.

— Кто ты? Кто та девушка на балу? Та, которую ты поцеловал…

— Ты помнишь? — радостно встрепенулся он.

— Я видела сон, — и парень снова сник. — Ты целовал её, потом она плакала, потом была у какой-то могилы. А потом мне снился ты, в гробу… Что с тобой произошло?

— Я умер, — просто ответил он. — Меня убил отец.

У Майи дыхание перехватило от услышанного, а парень равнодушно продолжал:

— Он был младшим сыном богатого помещика. Женился на моей матери ради приданого, ни её, ни меня никогда особо не любил. Когда матушка почила, мне было девятнадцать лет. Спустя три года отец женился на молодой красивой вертихвостке из семьи обедневших дворян. Она с первых дней имела на меня свои виды, за отца-то пошла только ради его денег. А у меня была невеста…

— Та рыженькая девушка? Как её звали?

— Дашенька. Да, она! — с непередаваемой теплотой и грустью ответил призрак, и очень странно посмотрел на Майю, словно ожидал чего-то. — Екатерина Петровна, моя мачеха, хотела разрушить наш союз, настраивала отца против моего выбора. Говорила, мол, девушка хоть и с приданым, но из семьи простого промышленника, и не пара она мне. А отец голову потерял от страсти, во всём потакал молодой жене. Я решил объясниться с ней, попросить не вмешиваться в мои дела, но она повела себя низко. Пыталась навязаться мне в любовницы, и я оттолкнул её. По наивности своей подумал-было, что она поймёт мою незаинтересованность, и оставит свои попытки соблазнения. Но нет ничего страшнее отвергнутой женщины!

Прошло несколько дней, мачеха позвала меня в гостиную, якобы для разговора, а сама повисла на шею, и стала целовать, я пытался высвободиться из её рук, но тут вошёл отец. Оказалось, он тоже был зван под тем же предлогом. Екатерина устроила премерзкую сцену, закричала, ударила меня по лицу, и бросилась в объятия мужа, обвинив меня в домогательствах. Мол, я с самого начала их совместной жизни не даю ей проходу… Моих объяснений отец и слушать не стал! Сразу накинулся с кулаками, а я не хотел бить его в ответ, только пытался защититься. Один удар пришёлся мне в висок, падая, я стукнулся головой о деревянный подлокотник кресла… Это зеркало висело в комнате, и последнее что я увидел, было моё отражение…

— Так ты и оказался заперт в зеркале? — Майю била нервная дрожь! Она так живо представила эту картину…

— Да. Вместе с тем ударом отец проклял меня, и я стал пленником зеркальных коридоров. Больше полутора сотен лет я влачу это жалкое существование, и только ты можешь мне помочь. Если захочешь, — парень смотрел с мольбой и отчаянием.

— Я? Как?

— Ты должна вспомнить… — дух хотел что-то ещё сказать, но вдруг исчез, вместе со своей призрачной группой поддержки. Только Фимка так и остался сидеть, как статуя, уставившись пустым взглядом в пространство.

Майя еле доплелась до дивана, и сидела, как пыльным мешком прибитая, глядя в одну точку, мысли перемешались и носились в голове стайкой перепуганных, шумных птичек. Что же такое она должна вспомнить и почему это важно?

Она очнулась от своих размышлений, когда в комнате появился еле видимый Прокопий. Он по-стариковски кряхтел и сопел.

— Мы, хозяюшка, на время исчезнем, мочи нет, как вымотал этот ваш разговор. Как силу накопим — вернёмся. Ты уж тут держись, без нас, — виновато сказал домовой и тяжко вздохнул. — А парня-то перестань опасаться, и не чурайся. Хороший он, токмо несчастливый уж больно. Не пощадила его судьба-злодейка!

Прокопий снова жалостливо вздохнул, а Майе захотелось обнять добродушную, заботливую нечисть. Ну прямо дедуля, ни дать, ни взять! Она будто снова рядом с бабушкой очутилась. Какое это счастье, когда рядом есть кто-то старший и мудрый, кто может совет дать, успокоить, пожалеть наконец! Она же после смерти бабули резко стала взрослой. Никакой родни не осталось, а ей едва восемнадцать исполнилось! Как часто не хватало ей этой взрослой заботы! Девушка посмотрела на маленькую фигурку домового, и сглотнула непрошенные слёзы. Как-то незаметно она привыкла к своим духам, и известие, что какое-то время не сможет их увидеть больше не радовало… Хотя, по Фёдору она скучать точно не будет!

— Майюшка, — голос домового слабел с каждым словом, — ты сама-то с ним говори! Зови касатика, не боись! По своей воле он прийти не смогёт пока, но твои слова ему слышно. Мы уж постараемся вам помочь встретиться, по мере сил, но, когда вы оба друг к дружке тянуться станете, нам проще будет вам подсобить! — и Прокопий исчез, заставив девушку почувствовать себя одинокой и покинутой.

Серафим, неизвестно когда пришедший в себя, залез к ней на руки и стал требовать ласки и внимания. Она зарылась носом в шелковистую шёрстку, прижав к себе тёплое, уютно мурчащее, тельце.

Ложась спать Майя постоянно думала о парне. Уже засыпая, позвала его, надеясь увидеть во сне. И он пришёл. Вернее, она к нему пришла…

Ей приснился зеркальный коридор, мрачный и пугающий своим холодом и неживым блеском. Место было жуткое, самое оно, чтобы умом тронуться! Непонятно откуда льющийся голубоватый свет, блики, слепящие глаза, кругом тысячи отражений, отчего голова идёт кругом, куда всё это тянется не ясно, а вокруг тишина, давящая, бесконечная… Даже недолго тут побыть, и то уже проклятье, а парень больше полутора веков это терпит… Ну и козёл же был его папаша! Окажись она в этой ловушке одна, уже бы визжала от ужаса и безысходности, кидаясь на стены.

Утешало то, что они с молодым человеком были там вдвоём! На сей раз множество отражений говорило, что это её тело, а не рыженькой незнакомки. Юноша был, как обычно, печален, но смотрел с такой теплотой и обожанием, что сердце стало биться чаще. За всю её жизнь ни один мужчина так на неё не смотрел… Но девушка одёрнула себя, запретив воображению рисовать романтические этюды, всё логично, столько времени он пробыл один, и наконец-то гостья пришла! Обрадуешься тут!

— Скажи мне, кто ты? Чем я могу тебе помочь? — Майя постаралась говорить мягко, чтобы он понял, что она не любопытствует, а действительно сопереживает его ситуации.

— Я не могу, прости, — он обречённо развёл руками и тяжко вздохнул, — ты сама должна захотеть и решить эту головоломку. Понимаешь, ты уже всё знаешь, все ниточки в руках держишь, но только вспомнив, поймёшь, что сделать, чтобы мне помочь. Только так можно снять проклятие.

— Но что именно вспоминать? Хоть намекни! Ты же из другого века, я тебя даже не знаю, как я вообще могла что-то забыть? — Майя была в отчаянии.

Молодой человек вздохнул, неуверенно посмотрел на неё, видимо, что-то для себя решая, потом подошёл ближе и осторожно взял её руку. Кожа его оказалась прохладной, но словно живой, настоящей, все шероховатости и линии на ладони чувствовались. Будто это и не сон вовсе, а он не призрак, а реальный молодой мужчина. Майя удивлённо подняла глаза, и потерялась в золотистых глубинах его взгляда. Очень медленно он сделал к ней шаг, оказавшись совсем близко, склонился и мягко коснулся губами чуть приоткрытых губ девушки. Неожиданно для самой себя она потянулась к нему, прикрыла глаза и ответила на поцелуй, робко тронув кончиками пальцев гладкую, выбритую щёку.