Жених по обмену 2
Шрифт:
Им опять намекнули, что неплохо было бы купить новую искусственную ель, и даже не поленились показать старую. Тоже искусственную, но уже изрядно погрустневшую, с короткими пластиковыми иголками во все стороны, какими-то куцыми и замызганными, видимо, тоже из самых дешёвых. Хотя недоверчивый Ник и подумал, что, может, им всё время дарят, а они заменяют на вот это, списывая деньги? Впрочем, на фига домой слишком большую ёлку? Её, наверное, и продать сложно… На всякий случай записал в телефон размеры зала и высоту потолка, подумав, что если покупать, то такую, чтобы потом не вынесли по причине «некуда поставить». В любом случае они собирались дарить что-то только вещами и чтобы их сразу как-то задокументировали.
Когда они вышли после короткой «инспекции», София задумчиво молчала. Тимур сказал, что взял нужные бланки, всякие данные и телефоны, которые отец посоветовал взять, и обо всём договорился с директрисой, с которой они обсудили сценарий праздника и накидали, что примерно понадобится.
На утреннем традиционном воскресном завтраке Артурчик даже похвалил Тимура за инициативу и надиктовал списки документов, которые ему понадобятся. Получалось, что за благотворительность подобным заведениям можно списать часть налогов и получить ещё что-то. Так что Артурчик решил, что поможет и выдаст энную сумму ради послаблений в налогах, особенно если всем займётся лично Тимур. Но потребовал предварительную смету и предупредил, что придётся пройти настоящий бюрократический ад. Тимур вроде согласился. Впрочем, Артурчик пообещал, что даст ему несколько толковых помощников на пару дней. Но не очень много, так как у всех тоже идёт предновогодняя суета и все специалисты заняты.
Мальчика Мишу они, кстати, так и не увидели. Оказалось, что по воскресеньям детей его возраста водили на какой-то спортивный кружок. Тоже вроде спонсорской помощи. А ещё директриса сказала, что в понедельник у Миши уже состоится суд, когда решат насчёт лишения родительских прав у его матери. Но решения могли принять как сразу, так и в несколько заседаний. А из-за близкого Нового года и Рождества детей всё равно не будут никуда переводить, и традиционно, кто попадал к ним в ноябре, те не получали распределение до середины января. Даже если с опекой государства всё решалось.
Они заехали перекусить, но и в кафе почти ничего не обсуждали, и потом до спортивной арены ехали молча. Слишком сильные впечатления получили Масакадовы. Впрочем, стоило признать, Ник тоже впечатлился. И то, какими выглядели те дети, которые смотрели на них и настороженно, и растерянно, а те, кто постарше, — с вызовом, обидой и злостью. Сразу было видно тех, кто в систему попал совсем недавно, и тех, кто в приют попадает не в первый раз. Тимуру позволили взять список детей, которые в данный момент находились в учреждении, и посоветовали добавить к этому человек десять, которые добавятся в предновогодний период. Статистика безжалостна и неутешительна: многие проблемы начинались с алкоголя, который в период праздников лился рекой. В пьяном угаре детей забывали кормить, били или делали что-то похуже. И хорошо, если их успевали спасти. Кто-то и сам прибегал в приют, потому что точно знал, что там хотя бы накормят и помогут. Такие, бывало, отсиживались по паре дней, ждали, пока за ними явятся бабушки-тёти-мамы, которые приходили в себя после очередного запоя, и позволяли уговорить себя вернуться.
И всё же… Это насколько невыносимо должно быть дома, чтобы сбегать в этот суровый казённый дом с серыми стенами и тюремными робами. Страшно представить.
На листочке значилось двадцать шесть имён и фамилий с годами рождения. Директриса сообщила, что они на днях распределили с десяток детей по сиротским домам.
Не особо удивительно, что подобным заведениям предпочитали помогать издалека и просто деньгами, место, словно дементор, выпивало всю радость и светлые чувства, поселяя в сердце переживания от бессилия чем-то реально помочь. Да, праздник может немного утешить этих зачастую сирот при живых родителях или реальных сирот, но…
Вот что можно реально сделать?
Открыть типа спортзала для сирот, чтобы «дать путёвку в жизнь»? Это всё равно поможет единицам… К тому же приют — это временное пребывание. Дети и так в подвешенном состоянии. А тут пойдут в спортзал и через месяц поедут в какую-нибудь Рязань или Новгород. География распределения у приюта оказалась обширная, и Тимур сказал, что отправляют запросы на места по характеристике и способностям. Типа сирота из хорошей семьи, который хорошо учится и ходил на скрипочку, внезапно потерявший родителей, мог попасть в один сиротский дом, а его друг того же возраста, но от которого отказались, в другой, а если ещё и были какие-нибудь приводы и на заметке в детской комнате полиции, то и в третий. И если вдруг сиротами становились брат с сестрой, тоже могли разделить чисто по полу и возрасту. Впрочем, скорее всего, «внезапных сирот» из хороших семей из приюта забирали родственники, которым помогали оформить документы, а если такого не происходило, старались сразу пристраивать в патронатные семьи. Это с «трудными детьми» всё сложнее.
Нику невольно вспомнились те записи Максима Маркова, его биологического отца. Зачем тот их на самом деле снимал? Возможно, тоже хотел кому-то помочь?.. И на них находился и кто-то за кадром, потому что камера двигалась. Мог ли это быть неуловимый Дэйн, которого Ник пока так и не встретил?.. Стоило спросить. К тому же Артурчик сам завёл с Софией эту тему на завтраке, что если она хочет выступить, надо делать это хорошо или не делать вовсе. И что с понедельника снова наймёт Дэйна для тренировок и подготовки к Алмазному Кубку.
К спортивной арене МГУ они приехали без пятнадцати четыре и, оставив Тимура, побежали переодеваться. Софию, которая могла взять ключ от кабинета, где лежали их вещи, уже ожидала вся девчачья команда. А Ника пустили уже после. Пришлось в темпе надевать форму, чтобы потом уже не бегать. Он сдал ключ на вахту охраннику, добежал до зала и успел поздороваться с друзьями.
— Как сыграли утром? — спросил Ник у Костика.
— Да продули, — поморщился тот. — Разрыв в пятнадцать очков, мы накидали сорок четыре всего.
— Это с кем вы?
— Да с вашими соперниками будущими из двадцать шестой школы олимпийского резерва. Они с вами в пять играют снова, — ответил Генка.
— О… Ясно…
— Придется тебе за нас отомстить…
Раздался свисток на начало игры.
— Давайте! Отработайте чисто! — напутствовал Ник и пошёл к трибуне болельщиков, где девчонки ждали его для повтора вчерашнего подвига с разрыванием ткани.
В итоге смена декораций и очень активная игра, сразу начавшаяся с фола, из-за которого чуть не травмировался Генка, сразу сбросила апатию, которой Ника заразил приют.
Он чуть не надорвал себе горло, болея за своих друзей. Чтобы пройти в полуфиналы, надо выиграть хотя бы две игры из трёх. В прошлом году выйти в полуфинал у триста восемнадцатой не получилось, но в этом как будто были все шансы.
Девчонки из команды собрались все девять и конкретно заводили болельщиков. Да и из их гимназии некоторые пришли пораньше. А ещё Ник заметил на первом ряду свою одноклассницу Ирину Симонову, которая оказалась знакомой Генки и громко кричала с первого ряда. Может, что-то у них назревает? Вчера вроде тоже она оставалась на игру.
После перерыва, на котором София со своей командой снова отожгла задорный танец, счёт был почти равным «34:35» в пользу противников, но в первую же минуту второй половины Генка, явно красуясь, закинул мяч с середины поля, разорвав счёт на два очка.
— Да! — заорал Ник вместе с Сашкой, который сидел рядом. Впрочем, тому, чтобы явиться поболеть, понадобилось бы идти максимум двадцать минут пешком от своей съёмной квартиры, ну или проехать пару остановок на троллейбусе.
Игра вышла напряжённой, но во второй половине наметился отрыв, который очень медленно, но рос. Команда соперников пыталась отыграться, пару раз перехватывала инициативу, но у них было только два игрока с силой, поэтому они потихоньку начали выдыхаться. В итоге триста восемнадцатая выиграла со счётом «68:50».