Чтение онлайн

— А там что? — отмерла София и нерешительно двинулась вглубь Тайной комнаты.

— Ну не то чтобы меня брали с собой на садо-мазо сессии… — задумчиво протянул Ник, стараясь глупо не хихикать и ни в коем случае ничего и никого не представлять. Особенно бабульку в коже и с плеткой в руках. А то точно потом будут проблемы с эрекцией. — Хотя думаю, что вот этими штуками бьют, вот этими связывают, а это… Ну, этой непонятной хреновиной, наверное, тоже боль и удовольствие доставляют. Засовывают куда-то или типа такого…

София фыркнула, укоризненно взглянула на него и с интересом огляделась.

— Да уж… Думаю, ты прав. Отец такого совсем не одобрит, и ему будет неловко нас беспокоить.

— Ага, а если мы поймаем шпиона, то сможем приковать его безопасными наручниками и истязать, пока он не скажет правду, — не выдержав неловкого пафоса, заржал Ник.

София захихикала, осматриваясь. Замерла возле необычного вида скамеек с отверстиями и скобами, видимо, для привязывания. Ник зажмурился и отогнал видения, которые так и норовили появиться в местном антураже. Он не собирается представлять, как развлекаются его старички и кто кого куда. Нет-нет-нет. Остановись, воображение!

— В горле пересохло, пожалуй, я уже хочу чаю. А ты? — спросил Ник. София выглядела смущённой, но тем не менее деловито осматривалась, видимо, запоминая. Ник на миг замер. Ох, а вдруг он своими руками научил жёнушку плохому и теперь она заинтересована темой?! Хотя-я… Ей бы пошёл спандекс с её-то точёной мускулистой фигурой… Да даже и тот тренировочный облегающий костюмчик… Это бесстрастное строгое лицо. Не представлять! А то весь план полетит к чертям.

— Да, — кажется, с облегчением выдохнула София. — Я бы тоже не отказалась от чая.

Они вышли из Тайной комнаты, Ник всё закрыл и сложил ключ на место. На самом деле эту комнату нашёл ещё Никита, но отчего-то даже не полюбопытствовал, а зачем она бабульке нужна и чего там делают. При этом обладая навыками взлома. Замок-то вообще плёвый. Лох — это судьба. Впрочем, сам Ник столько времени держал этот козырь в рукаве, чтобы было чем прижать бабулю в случае чего, а вот как вышло, его разыграть. Никогда не знаешь, каким боком жизнь повернётся.

— Ух… — София пару раз обмахнулась ладошками, словно пытаясь охладить покрасневшие щёки. Ник на мгновение залип на этот нежный румянец и блестящие глаза. Как бы то ни было, у его жёнушки точно поднялось настроение. Наверное, как любая женщина, радуется, что узнала какую-то личную тайну. Даже хорошо, что особо подруг у неё нет. А обсудить всё и с ним можно.

Чаепитие, впрочем, прошло в неловком молчании. Ник съел все конфеты, бабуля подсуетилась с его любимой «Белочкой». Отличный шоколад с обжаренным фундуком, вкусней любого «Натца» или «Сникерса», впрочем, забугорных батончиков здесь не шибко продавали, хотя существовали русские аналоги, похожие по смыслу и даже дизайну упаковки. Впрочем, в этой реальности русские сладости ценились по всему миру и были чуть ли не такой же универсальной валютой, как настоящая русская водка. Да и в целом, если посмотреть, то много чего отечественного ценилось и производилось как на местный рынок, так и на забугорный, взять ту же косметику, которой занималась «ТАМО Ink». И «Бабушку Глафиру» за рубежом отрывали с руками почище «Сияния» как минимум из-за демократичных цен даже с растаможкой.

— Ты обещал мне рукопись, — напомнила София, заставив Ника отмереть и перестать думать о делах.

— Тогда идём…

Ох да… Он уже даже немного пожалел, что рассказал жёнушке о своём «Гарри Поттере». Лет пять назад, как истинному попаданцу, клюнуло его желанием повторить «великое детское произведение». Казалось, что он эту историю помнил получше, чем детали собственной прошлой жизни. Возможно, был фанатом, а то и писателем каким. По крайней мере Ник так думал изначально. По факту он работал над рукописью почти год, и у него вышел не самый хороший пересказ. И хотя он домучил первые два тома семикнижья, немного добавив от себя, где-то ввернув то, что, кажется, случится немного позже, и даже отнес в издательство, надеясь, что мировая известность как автора подстегнёт его творческие порывы. Но… Мечтам стать очень известным и открыть миру «Гарри Поттера» не суждено было сбыться. Издатель разглядел в его истории чуть ли не крамолу на правительство, тайные заговоры магов и попытку устроить новую мировую войну. Нику повезло, что он тогда был ребёнком, да ещё и выглядел, как выражалась бабуля, «чисто ангел», и инцидент удалось замять. Дядька-издатель от души попросил его больше не писать истории с такой «сложной политической тематикой», и Ник вспомнил, что даже в фильмах темы магии касаются очень аккуратно. И очень часто главный злодей — маг, который использует запрещенку. Всякие тайные знания, древние артефакты и прочее. Ну и с ним отчаянно борются главные герои, у которых если и есть магия, то только сугубо правильная, внутренняя. А тут получается, что, хотя главный злодей — маг, другие-то маги тоже раскидываются заклинаниями направо и налево, включая и те, что убивают моментально. А маленький герой использует магию в том числе и против «нормальных людей», которые выставлены плохими, потому что магию не любят и запрещают, и их «наказывают» за это «добрые волшебнички». Ну да… загвоздочка вышла. На память он сохранил напечатанный и прошитый экземпляр с размашистой резолюцией редактора, который и передал Софии.

Эта история, да и многие другие моменты, заставили Ника затаиться и уж точно не выпячивать свою магию. Как знать, не берут ли всех тех, кто участвует в Алмазном кубке, сразу на заметку. А уж если кто прознает про его эксперименты, когда он особо знать не знал, что разрешено, что запрещено, и вовсю исследовал свои способности…

— Это твои апартаменты? — огляделась София.

Ник тоже осмотрелся и кивнул. Он забрал основные вещи, но кое-что осталось.

София подошла к камину, на котором стояли фотографии. Вот свой камин Ник любил, и у Масакадовых ему не хватало живого огня, перед которым можно посидеть, погреться и подумать. Ради камина и этих комнат он в своё время провернул нехилый договорняк с бабулей, так как отопление в «замке Дракулы» давно провели центральное, спрятав батареи под всякие фасады.

— Это твоя мама? — спросила София, рассматривая фото с рыжей кудрявой женщиной, которая обнимала двоих мелких детей. Никите на этой фотографии года три, не больше, а Игнату около пяти. Ник оставил фото из сентиментальных соображений, к тому же странно, если бы он так хотел стать Урядовым и не держал где-то портрет любимой матери. Катерина вообще-то была очень красивой женщиной, яркой и фигуристой. Никита помнил её доброй и ласковой. Хотя если учитывать всё, что у Ника всплывало при разглядывании семейных фото, не всё так однозначно. Маманя тот ещё жгучий перчик с характером бензопилы, особенно с папаней. Ещё и этот Дэйн всплыл, аж интересно, что там за история приключилась.

— Да… Это она, — ответил Ник, раздумывая есть ли время, чтобы всё-таки зажечь камин, но потом решил, что времени всё же нет, да и он ещё в прошлый раз хотел, чтобы его почистили, но этого точно не сделали. В его комнаты вообще-то было запрещено входить кому-либо без его ведома, да и скрытые пломбы остались не тронуты.

София рассматривала фотку, и показалось, что она как-то потускнела и расстроилась.

— Что такое? — Ник даже заглянул за её плечо, чтобы, возможно, увидеть что-то новое. Нет, вроде всё те же трое.

— Я… Просто подумала… — запнулась София. — Что твоя мама очень на Алю похожа… Ну, мою подружку из класса.

— Да? — Ник ещё раз посмотрел на фото. — М-м… Она тоже рыжая? Думаешь, какая-то родственница Урядовых?

София как будто недоверчиво посмотрела на него и аккуратно поставила фоторамку на место.

— Её фамилия Белкина, так что не знаю.

— Белкина? Прикольно, рыжая Белкина, — хмыкнул Ник, подумав, что, может, и правда это какая-то родственница. Тут многие до седьмого колена знали родню, чтобы, если что, примазаться к дворянской или купеческой фамилии. Рисование родословной — почти национальный вид спорта. Среди гимназистов так точно. И можно у деда Фёдора спросить, не было ли среди Урядовых ещё и Белкиных.

— О, а это ты со своими друзьями? — показала на другие фотки София.

— Мгм.

Да, остальные фото были с Сашкой Шишковым, с Генкой Нечаевым, со Стёпой Хариным и Костей Игониным и даже с Наташкой, хотя она обычно страдала синдромом фотографа, то есть всегда стояла за кадром и их фотографировала. Ник на шестнадцатилетие подарил ей хороший русско-японский фотик, вроде «зеркалку», о которой она всё мечтала. Ну, они как бы скинулись с парнями. А на закономерные вопросы парней, откуда такое богатство, Ник отмазался, что получилось взять с рук практически новый. Менеджер магазина лично передал из рук в руки — так что он не соврал!