Чтение онлайн

В голове сразу вспыхнул разговор с подругой, когда мы обсуждали её беременность. Это было необычно, понимать, что она теперь была не одна, что внутри неё росла новая жизнь.

И, клянусь, я впервые в жизни задумалась, а хотела ли я сама детей. Никогда подобные мысли не посещали мою голову.

Даже когда мама в прошлую встречу смущенно спросила, не собираемся ли мы с Матвеем порадовать её внуками, я просто спокойно ответила, что пока не планировали, но не задумалась над этим вопрос.

А сейчас…

Мне почему-то казалось, что Матвей был бы хорошим отцом. Он заботливый, романтичный, увлекающийся. Дети, обычно, любят таких людей. И за всё то время, что мы с ним были вместе, он не дал мне ни разу повода усомниться в себе. Хотя раньше мне казалось, что Матвей и верность были несовместимыми понятиями.

Только вот то, что мы не обговаривали, насколько наши отношения стали реальными, и делали ли отношения, в таком случае, реальным и брак, не давало развивать мысли в этом направлении.

Всему своё время.

– Ничего такого. Обычные женские разговоры, тебе было бы неинтересно. – Улыбнулась я уверенно, нажав на кнопку, чтобы сидение чуть опустилось вниз. – Я и правда немного подремлю, если получится. Ты же не против?

– Я сам это предложил.

Матвей чуть убавил музыку, и я удивительно быстро провалилась в сон. Даже не поняла как. Хотя сегодня встала не слишком рано, и вполне выспалась.

Проснулась от того, что в машине заиграла мелодия, более громко, которая была поставлена у Матвея на звонках. И он ответил прямо через автомобиль, так как руки были заняты.

– Да, папа? – Я открыла один глаз, и повернула голову в сторону Матвея. Он выглядел беззаботным, отвечая отцу.

А вот у меня замерло сердце. Зачем Ивану Петровичу было звонить сыну в обед в выходной день? Они не слишком часто разговаривали, не было заведено в семье общаться по телефону.

– Матвей, тебе надо приехать домой. Сможешь? – Голос свёкра звучал сухо и хрипло. И ничего нельзя было разобрать по его интонации.

– Эм-м-м… В смысле, надо? Я на выезде из города, у меня были другие планы.

– Отменяй свои планы, и приезжай. Это срочно.

– Пап, может, для начала объяснишь, что случилось, и зачем мне ехать домой? – Немного агрессивно ответил Матвей. Он всегда терпеть не мог, когда кто-то пытался ему указывать. Видимо, это распространялось даже на родного отца.

У меня в груди сердце стучало как бешеное. Не хотелось думать о плохом, но… что ещё мне оставалось? Да и что такого ещё могло случиться, что Матвей резко понадобился дома?

– Твоей маме нехорошо. Она попросила, чтобы вы с Тимофеем приехали. Достаточная причина?

– В смысле, нехорошо? – Матвей тем временем съехал на обочину. На лице – полная растерянность, он не понимал, что происходило.

– В прямом. Если хочешь пообщаться ещё раз с матерью, то советую поторопиться, и приехать домой. Всё. Тимофею сейчас позвоню тоже. Ждём вас.

Тишина в машине стояла оглушающая. Матвей смотрел перед собой, не двигаясь. Видимо, пытаясь осознать, что только что услышал.

– Матвей, надо ехать. – Тихо повернулась у нему я, дотронувшись едва заметно до его бедра.

Он вздрогнул, переведя взгляд на меня. А мне хотелось разреветься, броситься ему на шею, обнять крепко-крепко, чтобы взять хоть часть его боли, которая только разрасталась в нём, себе.

– Если она пригласила вас пообщаться, то, скорее всего, дела действительно серьезные. Я слышала, что такое бывает в подобных случаях, когда онкобольные прямо ощущают, сколько им осталось. Однако, часто это просто слабость, будем надеяться на это.

Матвей заторможено кивнул, выехал на дорогу, и резко развернулся, направив машину обратно в город.

Но, не прошло и минуты, как он чуть сбросил скорость, и всем телом напрягся. Я даже почувствовала, как воздух в машине словно завибрировал от резкого напряжения.

– Погоди-ка. Какая онкобольная? Ты что-то знаешь, что не знаю я? Это ведь твоя мама болеет…

Он говорил довольно спокойно, но я видела, как залегла морщина на его лбу, в ожидании ответа.

А я и сама не поняла, как могла так глупо проколоться. Зачем вообще я всё это только что сказала, тем самым выдав себя, что обладала чуть большими знаниями.

– Слушай, тут такое дело… Я знаю обо всём совсем недавно, всего пару недель. Случайно получилось, что столкнулась с твоей мамой в клинике, а потом решила уточнить у твоего отца, в чём дело, ну и…

– Чего?

– Я… - Я сглотнула вязкую слюну, в миг образовавшуюся в моём рту от волнения, пытаясь подобрать правильные слова.

Но, как будто, что бы я сейчас не сказала, всё бы звучало неправильно.

– Поговорим после того, как доберемся до дома. Я сейчас, кажется, не в состоянии обрабатывать информацию.

До дома родителей Матвея добрались в рекордные сроки. Ехали очень быстро, в некоторых местах нарушив правила дорожного движения. Из-за чего я вжималась в кресло, жмурясь от страха.

Матвей при этом выглядел крайне сосредоточенным. Губы были сжаты в тонкую линию, взгляд острый, только перед собой. Руки, лежащие на руле, напряжены так сильно, что костяшки были совсем белыми.

Припарковались во дворе, Матвей тут же выскочил из машины, и пошёл к дому, даже не оглянувшись в мою сторону. А до этого всегда открывал мне дверь. Я понимала, что пока мы ехали, он думал над моими словами, и, кажется, сделал выводы, и, возможно, обиделся.

Выбравшись самостоятельно из машины, пошла за ним. Дверь дома осталась открытой, так что я зашла беспрепятственно. В холле был Иван Петрович.

– Матвей ушёл в спальню к матери. Тебе лучше дать им время побыть вдвоём. – Начал он без приветствия.

– Как она? Что случилось?

– Упала во время прогулки в саду. Думали, что давление упало, или что-то ещё, но приехал врач, и сказал, что, похоже, время на исходе. Сама попросила меня собрать детей.

Иван Петрович отвернулся от меня, и его плечи вздрогнули, заставив вздрогнуть и моё сердце. Всем было нелегко. Но терять женщину, любимую, с которой прожил столько лет…