Женись, я все прощу!
Шрифт:
А оказалось, что его Мила совсем не его Мила, а чья-то жена Люся. Людмила Смолкина. Представить рыжеволосую красавицу чужой женой было невозможно. Глеб понимал, что не должен больше ее видеть, иначе за себя не ручается. Наплюет на то, что она чужая жена и ждет ребенка от другого мужчины, пойдет и заберет ее у этого Федора. Она не могла обманывать, отвечая на его поцелуи. Он чувствовал ее отношение к себе, ее трепетные касания и любовь. Да! Она его любила! В этом Глеб не сомневался. Но любит ли сейчас? Ведь ни слова не сказала, оставив мужчин одних разбираться в запутанной ситуации.
А если он окажется полным дураком, когда кинется к ней со своими чувствами и попытается забрать у законного мужа? Вполне возможно, что Мила не захочет от него уходить. Может, она и не любила Глеба вовсе, а просто была увлечена. Но пелена спала с ее глаз, и она решила остаться с мужем, родить ему ребенка, жить счастливо и дружно. Неужели она может быть счастливой без него?!
Глеб нервным движением руки затушил сигарету и бросил окурок в мусорное ведро. Все! Раз он бросил курить, то ничто его не заставит вернуться к вредной привычке. Ни очаровательная рыжеволосая красавица, ни его любовь к ней. Да, она была всего лишь очаровательной. В том, любил ли он ее, следует еще разобраться. Разве он мог полюбить обманщицу?!
Идиот! Мог, раз полюбил. Если ее образ с упорством миража в пустыне встает перед ним каждый раз, когда он закрывает глаза, то полюбил. Раньше с ним ничего такого не случалось, да и некогда ему было влюбляться: сначала учеба, потом работа. Сутками напролет, с редкими выходными, во время которых едва удавалось увидеть мать и встретиться с родственниками. Какие девушки, какие знакомства и свидания?
С ней все стало по-другому. Захотелось свиданий, встреч, близких отношений. С ней. Единственной. А она оказалась чужой женой. И с этим уже ничего не поделаешь. Раз у них будет общий ребенок… Да он тоже мог бы стать отличным отцом! Ничего, он выкинет милую Милу из головы раз и навсегда, как эту недокуренную сигарету. Безжалостно и твердо оборвав все связующие их звенья. Переедет к матери, чтобы лишний раз не встречаться с ней на лестнице. И не видеть искаженную семейным счастьем физиономию соседа.
А у них могло бы все получиться! Глеб подошел к телефону и набрал номер матери. Еще немного, еще чуть-чуть. Одна капля, и от его сомнений ничего не останется.
– Мама, – он нервно кашлянул, – ты сегодня днем мне о ком говорила?
Сейчас она скажет правду, и он постарается навсегда забыть свою раскрасавицу. Эх, да не его на самом-то деле, не его.
– Когда, сынок? – почувствовала что-то неладное та.
– В магазине игрушек, – подсказал Глеб, – ты говорила о Миле Селивановой, жене Федора?!
– Ничего я не говорила, – внезапно заявила Ольга Леонидовна. – Разбирайся сам, ты уже взрослый мальчик. – И, как обычно, позвала сына в гости.
Глеб положил трубку на рычаг. Смолкин перепутал? Вряд ли, слишком он был взбешен. Так сильно ревновать можно только одну-единственную женщину. С матерью все понятно, она что-то знает, но говорить не хочет. Уже намекала, и горе ему, если он не понял. Глеб просто хотел услышать подтверждение. Еще раз, чтобы навсегда забыть об этой вертихвостке.
Глеб поймал себя на том, что слишком часто в своих мыслях употребляет слова «единственная» и «навсегда». Если их соединить вместе… Пойти к Смолкиным, выбить ногой дверь, схватить Милу и увести ее с собой. Тогда и получится: единственная навсегда. Он так бы и поступил, если бы она не ушла молча.
А что он от нее ждал? Признания? Раскаяния? Девушка совершила ошибку, выйдя замуж за его соседа, а от ошибок никто не застрахован. Но почему она не сказала ему об этом раньше?! Почему врала и скрывала? Нет, он не мог полюбить обманщицу! Он разберется в своих чувствах и поймет, что она ему совсем не дорога. Что ему наплевать, проживает она в соседней квартире или на луне. На луне было бы, конечно, лучше. Чем дальше, тем лучше.
Говорят, любовь проверяется расстоянием и разлукой. Глеб усмехнулся, ему ничего не стоит ее проверить. Ребята собирались в командировку на Камчатку.
В трезвом уме и твердой памяти Люся находилась недолго. Вернувшийся с шампанским Федор, который фактически летал от счастья из-за того, что женитьба на Люське была просто дурным сном, только подлил масла в огонь. И мирно начавшийся вечер под хрустальный звон бокалов завершился неприглядной истерикой, устроенной Люсей, не выдержавшей напряжения последнего дня.
– Ей больше не наливать! – скомандовал Федор, забирая у Люси пустую емкость.
– Люсь, ты чего? – испугалась Настена, пытаясь успокоить подругу.
– А, – захлебываясь рыданиями, отмахнулась та, – не обращайте на меня внимания. Сделайте вид, что я для вас пустое место! Так, случайно оказавшаяся поблизости разнесчастная, брошенная дура… Ик…
– У нас есть какое-нибудь успокоительное? – встрепенулся Смолкин, поднимая Люсю из-за стола и ведя ее в спальню.
– Есть, – страдальчески бормотала та, – в соседней квартире.
– Настя, – приказал Федор, – беги в соседнюю квартиру за успокоительным!
– Хорошо! – крикнула подруга уже на бегу и скрылась в коридоре.
– Вы с ума сошли?! – перепугалась Люся, внезапно трезвея. – Я в таком виде!
– Какая разница, нам плевать на твой вид. Главное, чтобы подруга моей будущей жены имела нормальную психику.
– Там никого нет, – сообщила вернувшаяся Настена. – Что делать?!
– Умирать! – заявила Люся и, оттолкнув от себя Смолкина, направилась в спальню одна.
Там она, не утруждая себе раздеванием, завалилась на кровать и зарыдала. Глеб не открыл дверь, когда она так в этом нуждалась! Когда она, можно сказать, умирала от тоски, он не захотел с ней разговаривать. То есть с Настеной, но это практически одно и то же. А Люся его так любила! Так любила! Неблагодарный, как и все мужчины. Такой же, как и Федор, который радуется до одури, что вновь оказался холостяком. Глупец! Он думает, что это надолго? Как жестоко он ошибается. На вооружении слабого пола есть такие способы обольщения, какие ему и не снились. Вот, к примеру, женитьба на Селивановой…
Люся повернулась на спину и перестала рыдать. Она как-то незаметно перешла с мыслей о Глебе на Федора. Интересно, почему? Ответ она услышала сразу.
– Так вы меня обе обманывали?! – Эйфория прошла, и в хилый ум удачливого сердцееда вместе с алкогольными парами стали закрадываться шальные мысли.
– Нет, Федечка, – слышался тонкий голосок Настены, – мы не обманывали, мы тебя перевоспитывали.
Люся подняла глаза и уперлась ими в темный потолок. Только этого ей сейчас не хватало: разборок из-за скоропостижной женитьбы.