Чтение онлайн

Темноту коридора разбавлял лунный свет, проникавший сквозь окна.

Я заглянул в первые попавшиеся двери, и в нос ударил аромат благовоний. Комната тонула в густых тенях, смутно очерчивались низенький столик и тахта с алым отблеском луны на золоченой спинке. Именно в этот момент я со всей ясностью осознал, что вламываться посреди ночи в спальню своей невесты не очень хорошая идея — а в таверне, за кружкой вина, она казалась восхитительной!

Я прикрыл двери.

— Ты чего? Так идем или нет?

— Ты по-любому не идешь. А я… — Я никак не мог логически себе объяснить, зачем мы вообще сюда притащились. — И я не иду.

— Так зачем?.. — только и успел сказать друг, как в конце коридора замаячили огни и послышались приближающиеся голоса; нас все еще искали.

Я снова действовал по наитию, и втолкнул Венди в двери апартаментов, куда какую-нибудь минуту назад передумал заходить. Схватил с тумбы подсвечник и продел его через дверные ручки. И захотят — не войдут!

Так, теперь нам с Венди надо отсюда как-то выбраться.

Окно!

Я метнулся к источнику света и спасения, но на полпути замер, вглядываясь во тьму приоткрытой двери соседней комнаты. Глупость. Безумие. Плохая идея. Но мне внезапно со страшной силой захотелось войти в спальню. Чтобы хоть одним глазком, всего на миг увидеть мою невесту… в неверном ночном свете… под шелковой простыней… Я даже не удивился, обнаружив себя уже возле кровати, игнорируя возмущенное шипение друга. Ее грудь медленно вздымалась и опадала, прикрытая зеленым шелком. Черные волосы покорно лежали на подушке. Я зачарованно любовался, как они сияют в лунном свете, резко очерчивают овал матово-белого лица, и… уже представлял, как склоняюсь над ней, ища губами ее алые губы… Мягкие и нежные…

В двери громко заколотили. Я вздрогнул и выпрямился.

Дальше события развивались стремительно, подернутые фиолетовым туманом. То, что лежало на кровати, вдруг вскинуло голову и завопило на запредельной для моего обостренного слуха высоте. Остолбенев, я уловил, как в темноте блеснуло лезвие ножа, и в последний миг парировал удар вазой — никогда не знаешь, что пригодится в следующий момент! Оно накинулось снова. Уходя от прямого — ножом в сердце — мне стало ясно, что это никакая не принцесса, напророченная мне в жены, а… Нечто другое. Совсем другое. Двигалось оно по-змеиному плавно и молниеносно. Ну я тоже не промах… Из последних сил отбивался фарфоровым произведением искусства, лихорадочно соображая, как бы извернуться и наладить противника вазой по голове. Внезапно под ногу попало что-то неожиданное. Я споткнулся — перед глазами блеснул росчерк ножа — и навернулся на пол. В этот миг стража вынесла дверь и ворвалась в комнату, размахивая оружием. Как-то даже торжественно внесли канделябр со свечами, осветив творящееся безобразие. Все еще лежа на полу, прищурившись от яркого света, я окинул взглядом своего воинственного оппонента. Министр темных был бледен как смерть, что не мешало его глазам яростно гореть в предвкушении моей крови.

— Добрый вечер, господин Саапрана! — поприветствовал я. Как учила матушка: «Никогда не забывай о вежливости, даже если положение критическое». — Мило тут у вас. — Я чувствовал головокружение, а в глазах был легкий туман. С чего бы?

— Принц Кармаэль Шо-Вириен ви Миргард, — изумленно проговорил сераскир, узнав меня наконец. — Что вы здесь делаете? — Говорил он по-саразийски на удивление чисто, слегка перекатывая, как камешки, во рту слова. И чего, спрашивается, в тронном зале голову морочил? Сразу бы свое издевательство на нашем прочитал, время бы сэкономил.

— Проходил мимо, дай, думаю, зайду… — Я подложил чудом уцелевшую вазу под голову и этак с ленцой зевнул, не забывая внимательно следить за обстановкой. А-то вдруг кому-то из темных мимоходом придет на ум шальная мысль — прирезать вражеского принца.

— Видимо, зашли пожелать спокойной ночи?

Он мне что, подсказывает?

— Что-то в этом роде… — Дверью ошибся, ага, надо было взять правее.

— А ваш друг, он тоже за этим? Или это не ваш друг?

Кэшнаирцы напряглись, изучая острыми взглядами растянувшегося на полу Венди, за которого я, кстати, и запнулся — что спасло мне жизнь!

— Да-да, наш… в смысле мой. И мы… Мы уже уходим. — Я поспешно схватил Венди за грудки, попытался его поднять и одновременно привести в чувства — ударный голос сопрано начисто его вырубил, теперь хоть в окно выкидывай — никакого сопротивления.

— А ваза? — поинтересовался сераскир, поднимая ее.

— Это вам… подарок от нашего семейства. И вот еще… — Я выудил из кармана ощутимо увядшую каоллу и воткнул ее в вазу для общей картины. — На память.

— Э-э… — протянул Зурус.

— Не сейчас. Нам надо идти. — Закинув руку Венди на плечо и зло шепнув ему на ухо, что если он не будет перебирать ногами, то я его прибью, поволок друга на выход. Охрана посторонилась.

С прощальным взглядом на Эль’Саапрана мне почудилось, что волосы на его голове извиваются как змеи. Не понимая, что бы это значило, я вышел вон.

И откуда в глазах фиолетовый туман?

— Грибы. Грибы. Я говорю, это грибы!

— Какие еще грибы?

— Фиолетовые. Я знаю.

Монотонный голос Венди просто бесил. С утра пораньше. Заладил одно и то же. Битый час не дает спокойно полежать на тахте с мокрым полотенцем на голове, ибо голова после вчерашнего разваливается на части.

— Их сушат, стирают в порошок, а затем используют как благовония. Они помогают снять усталость и придают сил. Долгое воздействие на неприученный к фиолетовым грибам организм приводит к отравлению, что влечет галлюцинации…

Галлюцинации? У меня? Да за такие слова я бы ему по шее дал, если бы мне вот прям сейчас не чудилось, что у него вырос хвост.

И зачем я ляпнул Венди про фиолетовый туман и про шевелящиеся волосы Сопраны?

— А у тебя галлюцинаций нет? Тебе ничего не кажется?

— Кажется. Что в жизни я бы мог достичь чего-то несравнимо большего, а вместо этого вынужден потакать капризам венценосного юнца, — уныло пробормотал он и плюхнулся на тахту — прямо на мои ноги!

— Да замолкни ты… — отпихнул я его и сел.

— Служить и почитать. Служить и почитать, — раскачивался он, словно в трансе.

— Еще слово, и у меня будет на одного подданного меньше. И я лично об этом позабочусь!

— А у тебя нет чего-нибудь от головной боли? — игнорируя угрозу, спросил он.

— Подзатыльник подойдет?

— Да ну тебя! Ой, как же мне плохо… — Венди с ногами залез на тахту и скрючился, как старый башмак. Видели бы его сейчас все эти Беатричи и Элизы, считающие какую-то часть его облика — или всего целиком — неотразимой.

Пить надо меньше!

В гостиную вместе с порывом ветра — окно открыто, а по дворцу гуляют сквозняки — влетел отец, а следом мама и Патриция — в сравнении с императором они выглядели спокойными, как озерная гладь, скованная льдом.

— Входите, — запоздало предложил я, проглотив под пристальным взглядом отца «спасибо, что не забыли постучать». Его суровое лицо внушало опасения.