Чтение онлайн

— Вы, западные люди, кушаете, потом пьете. Мы, славяне, наоборот, выпиваем и закусываем. Советую выбрать закуску по вкусу.

Шелпин хихикнул. Он был доволен. Выбор закусок поразил даже его искушенное всяческими приемами и банкетами воображение. Опытные специалисты составляли меню, а перестроечная Русь выставляла на стол все, чем могла попотчевать богатых иностранцев. Уж тут «Союзпушнина» и власти города постарались вовсю. Над серебряными блюдами с красной и черной икрой, осетриной, семгой и копченой дичью порхали разноязыкие фразы — на английском, немецком, японском, корейском и даже на идиш. Русское гостеприимство возбуждало аппетит даже у пресытившихся миллионеров, соблюдающих диету для сохранения своей драгоценной жизни.

Натали что-то выпила и что-то проглотила на закуску. Она пыталась решить в уме шахматную задачу. Если КГБ прослушивает разговоры из отеля, нет смысла блефовать. Организаторы аукциона и его участники знают, что «Котильон» уже почти банкрот. А если нет? Если продолжить игру в покер и повышать ставки с одной двойкой на руках? Аукцион был ее единственной надеждой. Успеть бы закупить максимальное количество мехов, играя на повышенном интересе к доллару здесь, в городе бывшей революции, прежде чем весть о падении курса доллара в США дойдет до него. Не одна она такая умная. Японцы, поглощающие рюмочку за рюмочкой, явно осведомлены о ситуации на валютной бирже. Каждый из тех, кто толпился у стола, перебрасывался шутками и наполнял тарелки русской закуской, обладает информацией. В их номерах уже раскаляются телефоны от вызовов нетерпеливых менеджеров.

Ее появление в банкетном зале не осталось незамеченным. И старый швейцар у входа, и некоторые из гостей аукциона, толпящихся возле стола с угощением, приветствовали ее доброжелательными улыбками. Вероятно, они знали, что теперь она занимает место постоянного участника торгов и уважаемого всеми бизнесмена.

Пожилая английская леди вежливо осведомилась, может ли она составить ей компанию. Наряд этой дамы и бриллианты на ее пальцах, в ушах и на шее заставили Натали почувствовать себя девчонкой, подающей гамбургеры в закусочной у шоссе в штате Канзас. На светский вопрос, как ей нравится нынешний аукцион, женщина ответила, что она скупала русские меха еще для австро-венгерского двора.

— Примите мои соболезнования. Как жаль, что многие уходят… откуда нет возврата.

Дама ела бутерброд с черной икрой, и ее бриллианты сверкали в такт жующим искусственным челюстям.

Юконский Джек, выпивший столько пива за счет Натали в Сиэтле, тоже был здесь. Он нашел для себя удобное место за столом, где под рукой было много рюмочек и бутылок. Но глаз у него был остер.

— Ой! Кого я вижу? Дикарка с Дальнего Запада! Рад приветствовать вас в матушке России.

С двумя полными рюмками, расплескивая водку, он пошел вокруг стола, чтобы обнять Натали. Она вытерпела его объятие, выпила с ним, закусила ложкой черной икры. Ей было немного стыдно за своих соотечественников, легко нашедших общий язык с хозяевами этого празднества — обжорами, пьяницами и хапугами. Мех, который ласкал ее плечи подобно мехам, что обогащали Россию на протяжении веков, ее нынешние властители и их подручные готовы были пропить и проесть за этим столом в гостинице «Прибалтийская».

— Как тебя по-настоящему зовут, Юконский Джек? — спросила Натали.

— Мое имя Харви! Запомните его, миссис Невски. — Он дважды стукнул себя кулаком в грудь, разломил калач, намазанный икрой, и протянул половинку Натали. — Переломим хлеб, как говорят русские!

Натали приняла «дар».

— Как, на твой взгляд, Харви, пойдут здесь дела? — поинтересовалась она.

— Как в публичном доме во время пожара, — ответил Харви, опрокинув в себя еще рюмочку. — Все словно спятили!

Глаза Харви засветились, как два уголька, раздуваемые в костре.

— Я такого в жизни еще не видел. Половина приезжих готова закупить все, что выставят, и заполнить склады выше крыши, а другая половина будет грызть себе ногти и хватать кредиты, чтобы догнать первую. Тогда первые начнут еще больше покупать, лишь бы скинуть свои доллары.

— Какие уроки ты преподаешь тут красивой леди? — вмешался в разговор еще один американец. Он ходил вокруг стола с уже наполненной тарелкой, но хищным взглядом выискивал, что бы еще ухватить из знаменитых русских закусок.

— Я хочу знать, кто скидывает доллары, — объяснила Натали.

— Япошки. Они будут рады везде подставить нам ногу. Готовьтесь, леди, к большому мордобитию на аукционе.

— Если у вас есть денежки, красивая леди, — вмешался новый собеседник, — то засуньте их поглубже в карман и не суйте туда руку пару дней. Только между нами!

Он качнулся, но ни капли водки не пролилось зря. Все попало ему в рот.

— Слово женщины! — заявила Натали.

— Можно ли верить женщинам! Хотя ради твоих красивых глазок… и прочего скажу, что услышал краем уха. Под конец здесь выбросят партии соболей, а косоглазые уже выдохнутся. Тут ты и вытаскивай свои доллары из кармана!

Старики работали здесь на своих нанимателей и на себя, но они были галантными кавалерами. Им льстило, что красивая женщина слушает их трепотню.

От стола, где все стоя поглощали закуски, гости перешли в зал, где был подан обед. Посуду «Союзпушнина» уже давно позаимствовала из дворцов русской знати, только не удержалась от тщеславного желания поставить на каждой тарелке свой синенький невзрачный штампик.

Место Натали оказалось не за столом «А», и она почувствовала легкое унижение, но Федор Шелпин тут же успокоил ее:

— Тут такие сложные расчеты, что компьютер не разберется. Наше государство запуталось в долгах и само позабыло, кто его должник, а кто кредитор. Я вас посадил с нужными людьми.

Натали посмотрела на своих соседей. Рядовые бизнесмены на первый взгляд или служащие аукциона с женами. Только сосед справа мог заинтересовать ее. Он был похож не на торговца, а скорее на кабинетного ученого. От него так и веяло архивной пылью. Когда разносили тарелки с горячим, он вытянул длинную худую, как у степного пернатого хищника, шею и, сверкнув толстыми стеклами очков, пробормотал, непонятно к кому обращаясь, то ли к Натали, то ли к самому себе:

— «Земство обедает». Есть такая известная картина.

— Вы искусствовед? — вежливо осведомилась Натали.

— Занимаюсь всем понемногу. Я директор ленинградского отделения Института США и Канады.

— Нечто вроде русского ЦРУ? — попробовала пошутить Натали.

— Почти, — без улыбки ответил ее собеседник. — Разрешите представиться. Старков. Иван Старков. А про вас я знаю, миссис Натали Невски. И про вашу фирму. И про все другие фирмы с солидным оборотом. Я коллекционирую цифры. Я ходячий компьютер.

Он острил на свой манер, но Натали стало не по себе.

— А еще я занимаюсь прогнозами… — продолжал Старков. — Будучи студентом, я написал курсовую работу по экономике, где предсказал, что США будут закупать у японцев вагоны и оборудование для нью-йоркского метро.

— Прогноз, по-моему, оправдался, — вежливо поддержала беседу Натали.

— На сто процентов. Это был год, когда умер Сталин. Япония еще лежала в развалинах. Профессора надо мной посмеялись. «Дай бог, если япошки смогут наладить выпуск велосипедов в ближайшую пятилетку!» Теперь весь мир ахает, созерцая японское чудо. А мои бывшие профессора просятся на любую работу ко мне в институт.