Чтение онлайн

— Известного всем как Летящий генерал... когда бывало, чтоб женщины проигрывали мужчинам? Принцесса…

Ли Сянь, не переставая улыбаться, мягко продолжила:

— Нынешняя ситуация на северной границе — отличный для тебя шанс проявить свои способности. От меня не будет большой пользы, если я останусь, поэтому я с нетерпением буду ждать результатов в столице.

Вся сдержанность и контроль Линь Ваньюэ иссякли в одно мгновение. Она раскинула руки и, наклонившись вперед, заключила Ли Сянь в свои объятия.

— Принцесса... — голос Линь Ваньюэ дрожал. Все ее тело дрожало. Она была чрезвычайно взволнована, но обнимала Ли Сянь очень бережно, не используя ни капли силы. Казалось, в ее руках находилось хрупкое бесценное сокровище.

Линь Ваньюэ родилась в простой семье и не считала себя ровней Ли Сянь, обладавшей блестящим талантом и красноречием. Но в этот момент она была так возбуждена, что не могла сдержаться. Она чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Хоть она только и умела, что воевать, она восхищалась человеком, который знает все. И с этим человеком она сочеталась законным браком, дала присягу медным гусем. Она женилась на Ли Сянь!

Это чувство поистине было наилучшим!

Сначала застыв от внезапных объятий, Ли Сянь тут же расслабила свое тело, позволяя Линь Ваньюэ обнимать так, как той хотелось. Она протянула руку и нежно похлопала Линь Ваньюэ по спине, успокаивая ее дрожащее тело.

Объятие длилось недолго: Линь Ваньюэ первая отпустила Ли Сянь и с особой осторожностью начала изучать ее лицо. Ли Сянь улыбалась, как и раньше, отчего в груди Линь Ваньюэ словно растекался теплый сладкий мед.

— Принцесса~, — пшеничного цвета лицо Линь Ваньюэ расцвело ярким румянцем, радость на ее лице невозможно было утаить. Ее брови поползли вверх, уголки губ приподнялись. По этому выражению лица можно было сказать, как сильно ее распирало от счастья.

Ли Сянь знала, что с самого их знакомства Линь Ваньюэ не умела скрывать свои эмоции. Это чистое, простодушное счастье заразило ее, и помимо своей воли она улыбнулась еще шире.

Она смутно начала понимать, что в этой жизни ей не удастся постичь простое, откровенное счастье как у Линь Ваньюэ.

— Принцесса, ты оставила мне своих цичжу, но что насчет тебя?

— Не беспокойся об этом. Еще до своей кончины матушка-императрица вверила мне двенадцать цичжу, у меня их более, чем достаточно.

— Хорошо, — удостоверившись во всем, Линь Ваньюэ кивнула.

Ли Сянь продолжила:

— Тем более я буду в столице, у меня уже есть гарантия безопасности. Но с тобой все по-другому. На людях или в тени ты должна быть крайне осмотрительна.

— Поняла!

— Полагаю, отряд, посланный уничтожить гуннский провиант, очень скоро вернется. Можешь завтра уже писать отчет. Независимо от того, вернутся они или нет, этот отчет должен быть представлен отцу-императору до того, как на границу приедет брат Ци.

Линь Ваньюэ немного подумала и поняла намерения Ли Сянь. Она кивнула, но все же спросила с некоторым беспокойством:

— Но... откуда принцесса знает, что у них все получилось?

Ли Сянь слегка улыбнулась и уверенно ответила:

— У них несомненно получилось.

Линь Вэньюэ снова не могла отвести глаз. Ей нравились мудрые стратегии Ли Сянь; нравилось, как Ли Сянь выглядела, держа победу в кармане, — словно бы она заранее знала, что все сработает!

Линь Ваньюэ наконец-то стала свидетельницей безграничного мастерства Ли Сянь. Наряду с этим она испытывала ни с чем не сравнимое восхищение. Ей тоже не терпелось начать действовать; она всей душой желала получить от Ли Сянь то, чего у нее не было, она жаждала саморазвития!

— Принцесса!

— Мм?

— Как только приедет брат Ци, как должны обстоять военные дела?

Ли Сянь с обожанием посмотрела на Линь Ваньюэ, сегодняшние достижения которой были неотделимы от ее усердия и напористости. Без высокомерия и заискивания, она никогда не скрывала своей жажды знаний.

— Теперь, когда фума является главнокомандующим и имеет на руках печать командующего северной границы, твое слово имеет вес в военных вопросах. Но брат Ци особенный. Изначально он сам запросил у отца-императора земли на юго-западе. Он уже много лет командует своими войсками, сражаясь с варварами, и до сих пор не потерпел ни одного поражения. У него есть как гражданские, так и военные навыки, безупречное поведение и поддержание хороших отношений. Брат Ци — выдающийся из всех братьев. Поскольку на юго-западных землях природные условия и обычаи несколько иные, ты все же должна выслушать его мнение. Я верю, это пойдет только тебе на руку.

— Ладно.

— Помимо этого, в ходе ожесточенной войны с пятью племенами, не имея полной уверенности в победе, фума должна привлечь брата Ци к решению любых военных вопросов.

Закончив говорить, Ли Сянь улыбнулась. Линь Ваньюэ моргнула, глядя на нее, и с изумлением подумала: "Неужели это она сейчас учит меня делать из кого-то козла отпущения?".

Автору есть что сказать:

Вот обновление==

То второе стихотворение, короче, это я сочинила, хахах.

Если вышло не очень, это только доказывает мою неграмотность, не обвиняйте в этом принцессу~

Ли Сянь: не забудь взвалить всю вину на моего брата Ци~

Линь Вэньюэ: ээ? есть еще и такой маневр? принцесса, как нехорошо, ай-яй-яй

Ли Сянь: набирайся опыта у брата Ци. можешь прибрать к рукам его заслуги, пока он несет на себе вину

Линь Ваньюэ: [не понимает, но думает, что это прикольно] хе-хе

Принц Ци, Ли Чжэнь: [поднимает дорожную пыль во время спешного путешествия… ]

Глава 148

Глава 148. Вопрос: останется ли все как прежде?

Следующий день. Кабинет в поместье генерала

Линь Ваньюэ, выпрямив спину, сидела за столом, на котором лежала пустая сложенная бумага*.

* (z`ouzh'e) — стар. докладная записка (сложенная в виде гармоники); доклад императору

Ли Сянь стояла рядом и растирала тушь.

— Все, — Ли Сянь придвинула тушечницу* к Линь Ваньюэ и опустила рукава.

* (m`osh'i)/ (y`antai) — тушечница, камень для растирания туши, эквивалент палитры, ступка для измельчения и содержания туши. На этом камне растирают брусок туши, предварительно капнув на поверхность тушечницы несколько капель воды

На лице Линь Ваньюэ промелькнуло смятение. Она взяла с подставки кисточку, обмакнула ее в разведенную тушь и, придерживая рукав, занесла ее над бумагой. От ее позы исходила твердость и достоинство.

Выражение ее лица было необычайно серьезным, но когда она дописала второй иероглиф, Ли Сянь уже внутренне хихикала.

Линь Ваньюэ кольнула досада, когда она взглянула на написанное. Она явно вложила в это всю душу, но получилось все равно некрасиво.

К счастью, Ли Сянь просто спокойно стояла рядом и не высказывала свое мнение о ее почерке.