Чтение онлайн

– Яцек думает так же, как ты. – Клара слышала из кухни мерные звуки шинкования. – Он не употребляет научных терминов, но видит Польшу сходным образом.

– Его беда в том, что он из-за этого болеет.

– Павел… – Она уже была готова сказать ему о своем решении – скорее как лечащему врачу Яцека, чем своему другу, но заколебалась. Звуки на кухне прекратились. – Созвонимся. Мне пора.

Она поймала себя на страхе. Яцек пришел бы в ярость, узнай, что она говорит о нем, тем более с человеком, так хорошо осведомленным о его болезни. Она покорно принимала его обвинения, поддакивала, а мысленно была с Юлеком. Юлек здесь, его длинные пальцы снизу доверху повторяют пассажи на ее обнаженном теле. Она не делилась с ним тем, чтобурлило в ней после домашних ссор, после приступов молчания. Он и так все знал.

– Еще? Хватит? Сильнее? Не надо? – прочитывал он ее желания.

Клара накрылась жестким пледом. Она старалась не создавать шума, не привлекать к себе внимания Яцека. В пепельнице, окованной золотыми пластинами, дотлевала арабская ароматная смесь из амбры и засушенных цветов. Клара вдыхала дым, который, расплываясь, смешивался с запахом квартиры. Она не представляла себе, как будет паковать чемоданы – доставать плечики из шкафов, выложенных изнутри лавандовой бумагой, снимать с них одежду, отбирать книги… Это все равно что выпотрошить дом. Тяжелая мебель из экзотических лавок была ковчегом примирения их вкусов, знаком согласия в том, что полезно, что красиво, что ценно. «Вишневый стол в гостиной, двухдверный шкаф…» – Клара в полусне составляла список предметов. Она сама не знала, что ею движет в большей степени – привязанность к каким-то вещам или стоимость имущества, подлежащего разделу.

Яцек по привычке толкнул дверь в ее комнату. Дверь не открылась. Ему пришлось взять в другую руку поднос с тарелками и вилками. Освободившейся рукой он нажал на ручку. Поставил на скамью миски с салатом.

Обычно Клара не засыпала после обеда – в крайнем случае она глубоко расслаблялась: ложилась, закатывая глаза, и впадала в короткую целебную летаргию, после которой готова была принимать пациентов до поздней ночи. Яцек опустился на колени, нежно провел вилкой по ее руке, запутавшейся в пледе.

– Извини, – погладила Клара следы своих ногтей на спине Юлека.

– Ничего.

– Я больше не буду.

– Это не больно. В такие моменты ничего не болит, – шепчет Юлек.

Она лежит на спине, между выпирающими тазовыми косточками – напряженный живот, под ним – беспорядок лобковых волос, прикрывающих самое чувствительное место.

– Чонок, – целует он ее.

Она онемела. Он произнес это голосом Яцека. Только Яцек так ее называет. Она ведь не рыжая, у нее темно-каштановые волосы с несколькими седыми нитями.

– Ты никогда не кормила белок в Лазенках? [72] Бросаешь им хлеб, пирожные, а они прыг-прыг – уже на тебе, уже скребутся в твоих карманах. – Юлек легонько царапает ногтями по ее бедрам.

Яцек услышал то ли неясно произнесенное слово, то ли горловой звук, когда сглатывают слюну после долгого молчания. Глазные яблоки Клары двигались под веками вправо и влево, как автомобильные «дворники». Сон очищает сознание, стирает излишек воспоминаний. Яцек надеялся, что он сотрет из памяти Клары и все то плохое, что было между ними в последние месяцы. Вот голубоватая жилка на ее виске, по-детски сжатые губы и кулачки. Он всегда был с ней, хотя она и не знала об этом. Таблетки нивелировали эмоции, поэтому он и бросил их пить. Он чувствовал, как что-то зашевелилось в нем наконец, как кровь стала бежать быстрее и появились слезы.

– Клара…

Он не хотел ее будить. Он мысленно предпочел бы попросить ее вернуть то, что было раньше: вместе готовить завтраки – он режет хлеб, она намазывает масло, вместе слушают утренние известия, вместе перед сном читают, и она согревает о него озябшие ноги.

– Чонок.

«Разработать проект до уровня рыночного предложения». Яцек вычеркнул это – уже сделано. Следующий пункт: «Найти пайщика» – возможно, уладит сегодня. На четыре часа у него назначена встреча с двумя краковскими предпринимателями, которые делают вложения в строительство пригородных районов. Третий пункт – самый трудный: «Вопреки клиенту ввести в моду то, чего он ждет, хотя и не догадывается об этом».

Яцек обдумывал этот проект еще в период своего участия в «Польских подворьях». Потом, увлекшись «умными домами», забросил эту идею, а теперь она может ознаменовать его триумфальное возвращение в отрасль. Это троянский конь, настоящий троянский конь на славянской земле, причем созданный по греческому образцу – гигантский, деревянный! Сделать так, чтобы предприниматели согласились на инвестиции, – вот что требовало от Яцека ловкости и хитрости. Он мечтал о внутреннем дворике типа патио, окруженном гаражом, мастерской, домиком для гостей, сауной, внешне выглядящими в точности как риги. Если бы он сказал напрямик: «Дом – всего лишь приложение, проект посвящен ригам» – это означало бы признаться в собственной губительной страсти. Ему предстояло найти к инвесторам подход, подольститься к ним, ввести их в круг посвященных:

– Знаете ли вы, господа, какие постройки просуществуют дольше всего? Вовсе не эти современные, – здесь хорошо бы привести в пример Всемирный Торговый Центр, который рассыпался в несколько секунд (Яцек записал в блокноте: ВТЦ). –Что значат какие-то тридцать или сто лет в сравнении с несколькими тысячелетиями? Стоунхендж, пирамида Хеопса, валы эпохи неолита – что может угрожать таким солидным сооружениям? Конечно, и они когда-нибудь разрушатся – через несколько тысяч лет… Чем они древнее, тем дольше простоят. И мы ведь стремимся к той же цели, не так ли, господа? – Надо сыграть на их чувстве сопричастности, решил Яцек. – Мы стремимся к добротности и к совершенству техники исполнения. Техника берет начало в культуре, а культура – это традиции и умение их наследовать. Именно поэтому я занялся строительством традиционных подворий. Польское строительство – это не отдельно стоящие дачные домики. В славянской традиции все основывалось на плане усадьбы. Нечто подобное до сих пор сохранилось на белорусских хуторах. Круговой фундамент, на котором располагают хозяйственные и жилые строения. Почему так? Можно догадаться: внутренний двор, окруженный постройками, всегда был защищен от дующих отовсюду ветров. Сейчас мы не отдаем себе отчета в том, почему чувствуем себя комфортно в жилищах такого типа, но это – наши корни. – В этом месте нужно сделать перерыв, задуматься О своей причастности к многовековым традициям.

Яцек конспектировал план презентации: «Чем древнее концепция, тем она надежнее. Вспомним Стоунхендж; упомянуть самые яркие примеры и, – он подчеркнул красным, – атаковать идеей. Прообразом славянских построек является рига. Ригу отличает удивительное отсутствие какой бы то ни было конструкции: это пустое пространство, очерченное прутьями. Самое важное в ней – перекрытия, соединения, которые сверху связывают эти прутья, позднее – балки. Это идея времен неолита! Риги – постройки дешевые, их возводили быстро, из всего, что под руку попадется, поскольку хозяйственные постройки должны были стоять в течение одного-двух поколений, максимум пятьдесят лет. Хижина, построенная аналогично, но более добротно, – сто лет, костел – тысячу. Но все эти постройки объединяет общая философия риги и система соединений – перекрытия и крыши. Отличает же их друг от друга выносливость материала и время, затраченное на строительство. В риге клиент может оборудовать гараж, склад старья… Самое важное – не строить в Польше домов, оторванных от польских традиций: я говорю о бараках эпохи ПНР, о виллах для нуворишей… На нашей земле рига – это как патио для латиноамериканцев – легкая, дешевая конструкция. Мы даже не осознаем ее великого значения. Она и защищает от ветра, и создает чувство безопасности, и предоставляет дополнительное крытое пространство. Относительно общей стоимости участка и построек: стоимость риги составляет всего лишь… одну десятую. Кроме всего прочего, именно идея риги станет той «изюминкой» нашего рыночного предложения, которая будет отличать его от множества других: мы заботимся о преемственности традиций и обеспечиваем комфорт».

Яцек верил в свой дар убеждения, а хорошее самочувствие укрепляло эту веру. Если презентация пройдет успешно, он подпишет договор и увезет Клару на отдых. Для фирм, специализирующихся на освоении и застройке новых районов, рассуждения о собственном миссионерстве были не более чем прикрытием, за которым таилась прозаическая обдираловка. У Яцека же за плечами уже был успех «Польских подворий» – фирмы-матери, основывающейся на благородных традициях и ориентированной в будущее.

– Господа, – представлял он себе две пары внимательных глаз, принадлежащих умным и агрессивным – то есть энергичным – человекообразным существам, почуявшим возможность хорошо заработать. Они готовы на преступление, то есть в условиях бизнеса – на риск. Потому что от способности рисковать зависит их выживание. – Господа! Бетонные дома семидесятых годов уже сносят. Стоимость их переделки превысила бы стоимость строительства. Апольские подворья легкой конструкции – это корабли, которые отчаливают в будущее, это путешествие к неведомому! – (По ходу он думал о том, куда можно поехать с Кларой, – не выбрать ли какой-нибудь экзотический тур?) – Мы не знаем, что ждет нас в дальнейшем, – продолжал он импровизировать. – Может быть, все мы вынуждены будем установить в наших домах кондиционеры? Пожалуйста! Польское подворье не предполагает забетонированного фундамента. Под полом будет пространство, в котором можно проложить провода, установить новые трубы. Я хотел бы подчеркнугь, что проект сочетает в себе добротность и гибкость.