Чтение онлайн

Я не знала, кем я была сейчас: женщиной или лисой. Я огрызнулась на него за то, что он видел меня такой, попыталась укусить его за руки, которые он ко мне протягивал. Кем я была?

— Оставь меня! — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

— Жена… — выдохнул он. Я почувствовала его желание: оно волнами исходило от него. Чего он мог хотеть? Я не знала, но все равно ответила. Я была возбуждена, у меня кружилась голова от всех этих изменений, от его запаха.

Его руки на шерсти, на коже. Я провела когтями по его щеке и смотрела, как выступает кровь. Его кровь. Она пахла остро и сладко. Я вцепилась ему в горло, смертельный укус, но мои женские губы лишь нежно прижались к коже на его шее. Я чувствовала, как бежит кровь по его венам, чувствовала вкус крови, которая стекала у него по лицу.

Он прижал меня к себе. Я извивалась под его поцелуями, я хотела ударить его. Он разделся и взял меня.

Я стояла на лапах, хвост закручен кверху; у меня не было хвоста, я стояла на четвереньках, на руках и коленях; он был сзади, его руки были во мне, глубоко в мягкой плоти. Я царапала когтями землю. Я слышала странные хныкающие звуки. Кто это был: он или я? Я — женщина или я — лиса? С кем он занимался любовью? Мы были мокрыми и липкими из-за крови, капающей с его лица.

Я не знала, что он делал, как он видел это. Я знаю только то, что чувствовала я. Это была боль. Я менялась, потерянная между двумя мирами. Меня бросало в жар от слепящего глаза света.

Я помню, что в конце мы оба кричали, как жертва, умирающая в зубах хищника.

Я стала собой: полуобнаженной женщиной в разорванных одеждах.

Я снова могла себя контролировать. Мы были в моих комнатах. Полы были чистые. Постель сухой и теплой. Из-за ширмы доносился голос Джозей: она отдавала приказания о починке порванных во время землетрясения ширм. Рядом с кроватью, за занавесками, быстро и тихо двигались служанки, собирая нашу разбросанную одежду, помешивая угли в печке. Я видела его, как ускользающую тень: он спал на земле на куче грязных, пропахших потом и сексом и промокших от крови платьев.

Когда он проснулся, он ничего не помнил об этой ночи. Казалось, он даже не заметил царапин на лице. И он никогда больше не называл меня Кицунэ, лисой.

Это мое стихотворение или я просто вспомнил чье-то?

Брата часто не было дома. Начались дожди, мы раскопали все наши тайники и съели запасы. Брат охотился и приносил нам еду (маленькие клецки со сладкой начинкой на самом деле были наполовину съеденным зайцем, бобы — обгрызенными грудками ласточек).

Когда он был с нами, он казался беспокойным и несчастным. И хотя он был привлекательным мужчиной, он не привык к поведению людей и, казалось, ему было все равно, правильно он себя ведет или нет. Я никогда не видела, чтобы он упражнялся в каллиграфии, хотя знала, что его должность требовала от него аккуратного письма. Иногда он практиковался в стрельбе из лука. Точность в прицеливании и попадании напоминала мне атаку на охоте, я мечтала попробовать пострелять из лука.

У Брата не было желания делать что-либо. Он делал лишь то, что от него как от молодого человека из хорошей семьи требовалось. То, что было за пределами этого, его не волновало. Его просто не было.

Но иногда он все же был. Однажды днем, когда шел дождь, мой муж пришел ко мне, мы сидели и разговаривали обо всем и ни о чем, как это часто делают жены и мужья: о крыше (которую нужно починить после того, как на нее упала ветка дерева), о главных неудобствах — насекомых, которые слетались на свет и тепло. Дом просто кишел блохами и пауками.

Ко мне в комнаты зашел Брат. Он пришел не из своего крыла, а прямо из сада. Его штаны были закатаны и обмотаны вокруг ног. На его носках были семена какого-то растения.

Йошифуджи, мой Брат и я немного поговорили (недавно с гор спустился олень — мы слышали, как он кричит, — а что если за ним придут волки?). А потом они вышли из моих комнат на белый песок. Йошифуджи научил Брата играть в игру, которая называется кемари:не используя руки, нужно бросать друг другу маленький мягкий мячик. У Брата хорошо получалось, и несмотря на то, что Йошифуджи объяснил, что смысл игры заключался в изяществе бросков, они закончили игру тем, что нарочно пытались заставить друг друга уронить мячик. Брат улыбался, когда они играли. Потом, когда Йошифуджи ушел, чтобы закончить какие-то документы и отправить их в столицу, Брат пришел ко мне и сел на пол рядом со мной. Впервые за долгое время он казался счастливым и спокойным.

— Было весело, — сказал он с улыбкой.

— Похоже на то, — сказала я, изо всех сил стараясь сдержать нотки зависти в голосе. Я не хотела, чтобы редкие минуты счастья Брата были омрачены моими чувствами.

— Это не так, как мы с тобой играли, когда еще были лисами. Но тем не менее было весело. Сестра… — Он остановился, задумчивый и серьезный, будто подбирая слова. — Эта жизнь… Когда ты ее выбрала, я был очень одинок. Ты больше не хотела со мной играть, а я не видел смысла менять свою жизнь в угоду тебе. Но теперь я понял, что есть что-то особое в том, чтобы быть человеком.

— Да, есть, — согласилась я, но он меня не услышал.

— Они видят вещи по-другому. Они хотят получить эти вещи, они хотят побеждать, или знать, или понимать, — он помотал головой. — Не могу подобрать слова.

— Я понимаю тебя, — сказала я. И я действительно понимала: я тоже чувствовала это с тех пор, как полюбила Йошифуджи.

— Поэзия… — сказал он. — Может, в конце концов, и в ней что-то есть?

Наконец Брат стал воспринимать свой человеческий облик серьезнее.

Приблизительно в то же время я совершила открытие.

Мать пронзительно завизжала, когда я сказала ей об этом.

— Беременна?

— Я чувствую его. Это маленький мальчик.

— Откуда ты знаешь?

Что я могла ей ответить. Я знала, и все. Возможно, дело было в магии.

— Сын! — трещала она. — Какие новости! Ты принесешь такую честь этому дому!

— Как? Я же всего лишь лиса. И мой ребенок тоже будет лисом. Как только он это увидит, он оставит меня.

Мать рассмеялась:

— Ты все это время прожила с мужчиной, но так и не поняла самого главного. Он увидит сына, мальчика, потому что он хочет это видеть. Он будет так счастлив! Я пойду расскажу твоему дедушке. Сын!

Все получилось так, как она сказала. Йошифуджи был счастлив.

Прошло несколько дней, прежде чем я смогла навестить принцессу. Мне необходимо было очиститься перед тем, как посетить дворец, и я хотела также очистить и прояснить свой ум, чтобы быть достойной собеседницей. Принцесса знала об этом, но продолжала слать мне письма, в которых просила меня прийти как можно скорее.