Чтение онлайн

– Немного о флирте.

Это уже не по нашей теме. Ты хочешь, чтобы я звонила жене Жана в Париж, а я честно тебе отвечаю, что мне не хочется этого делать и кажется бессмысленным.

Вместо того чтобы хотя бы из вежливости обратить внимание на мое заявление, Лейсан пододвинула мне телефон и спешно проговорила:

– Звони. У тебя номер есть?

– Я его наизусть знаю.

– А код?

– И код тоже.

– Ну ты даешь. Как молитву заучила, что ли?

– Да мне это несложно. Мне приятно заучивать номера телефонов моих любимых людей.

– Вот и проверим твои способности. Звони.

– А на каком языке я буду с ней разговаривать? Вдруг его жена русский не знает.

– А ты что, французский еще не выучила?

– Когда? Мы с Жаном только на русском общаемся. Он так хорошо русский язык знает, что дай бог каждому русскому так хорошо его знать.

– Если ты учишь наизусть номера телефонов своего любимого мужчины, то могла бы и выучить его родной язык.

– Сравниваешь тоже. Номера телефонов и язык. Так если его жена русского не знает, то я просто вешаю трубку, и все.

– Спроси, может, она английский знает. Ты же вроде знаешь его гораздо лучше, чем французский.

Взяв трубку, я принялась набирать домашний номер телефона Жана и не могла избавиться от сомнений, правильно я делаю или нет. Когда на том конце провода послышался сонный женский голос, я ощутила, что мое сердце готово выпрыгнуть наружу, и неуверенно произнесла до боли знакомое слово:

– Здравствуйте!

Как я и предполагала, женский голос заговорил на непонятном мне французском языке. Нетрудно было догадаться, что женщина совершенно не понимает, что я ей говорю.

– Вы знаете хоть немного русский язык? Это звонят из Казани. Я коллега вашего мужа. Мы вместе работаем над одним очень важным проектом. Вы понимаете, о чем я говорю?

Но вместо этого я вновь услышала французскую речь и посмотрела на сидящую рядом подругу растерянным взглядом.

– Лейсан, она по-русски ни бум-бум, - я убрала трубку от уха и пожала плечами.

– Что, ни грамма не шпарит?

– По-моему, она даже не знает, что означает слово «здравствуйте».

– Тогда попробуй по-английски.

– Мадам, а вы знаете английский язык?
– конечно, мой английский был далек от совершенства, но тем не менее я могла на нем хоть как-то изъясняться.

– Да, на уровне разговорного, - донесся до меня голос в трубке.
– С кем я разговариваю? Вы из России? Как вас зовут?

– Меня зовут Тома. Я работаю с вашим мужем. Я звоню из Казани.

– Вы коллега моего мужа?
– В голосе женщины появилась радость, а мне стало стыдно от того, что я вру и ворую у этой женщины ее мужа.

– Да, мы вместе работаем над одним важным проектом.

– Что с ним случилось? У него неприятности? Он мне звонил, а потом звонили какие-то люди и требовали денег.

– Вы уже заявили в полицию?

– Нет.

– Почему?
– не поверила я своим ушам.
– Ваш муж в беде, а вы не заявили в полицию. Вы просто обязаны это сделать, и чем быстрее, тем лучше.

– Это опасно. Если я заявлю в полицию, то его могут убить.

– Его могут убить и без полиции. Вы должны заявить. Его нужно искать.

– Извините, но это мой муж и моя жизнь, поэтому я лучше знаю, что надо делать.
– Голос женщины резко изменился и стал холодным.
– Как давно он пропал?

– Он пропал вечером, а сейчас уже утро.

– Это не срок для того, чтобы заявлять в полицию. Нам всем остается только ждать и надеяться.

– А вы ему деньги выслали?

– Простите, но я вас не знаю. На этот вопрос я смогу ответить только своему мужу.

– Мы все очень за него переживаем. Мы все хотим, чтобы он обязательно нашелся живым и невредимым. Мы верим, что справедливость восторжествует. Мы его очень любим.

– Я в этом не сомневаюсь.

В этот момент из трубки до меня донеслась веселая музыка, громкий смех и хриплый мужской голос, который говорил на все том же безумно красивом, но совершенно непонятном мне французском языке. Женщина ему что-то ответила тоже на французском и резко бросила трубку. Я послушала гудки и с расстроенным видом протянула трубку Лейсан.

– Ну, что?
– та просто сгорала от нетерпения.

– Странная она какая-то.

– Почему?

– Странная, и все. Я ей представилась, а она мне нет. Невоспитанная, что ли?

– У нее муж без вести пропал, а ты говоришь о каком-то воспитании. Когда человек в такой ситуации, ему все можно простить. Не стоит злиться.

– Да я и не злюсь. Я все понимаю.

– Она в полицию заявила?

– Говорит, что боится, что Жана после этого могут убить.

– Но ты же ей ясно дала понять, что она обязана это сделать.

– У нее свое мнение на этот счет, и оно в корне противоположно моему. Она сказала, что это ее жизнь и ее муж и она сама знает, как лучше, а как хуже.

– Ей же мудрые люди подсказывают.

– Видимо, она не любит подсказки.

– Она поверила, что ты коллега мужа?

– Вполне.

– Ну вот, а ты переживала. Позвонила и позвонила. Теперь мы хотя бы знаем, что со стороны семьи твоего француза никаких движений не будет. А жаль. Тома, тебя что-то беспокоит?

– Знаешь, может, я, конечно., ошибаюсь, - неуверенно начала я, - но мне показалось, что жена не слишком убивается по поводу того, что ее муж в беде. Пока мы с ней разговаривали, там играла музыка и француз так громко смеялся, будто он не в квартире скорбящей женщины, а на вечере юмора.

– Где француз смеялся?

– В трубке, где ж еще.

– Может, там просто телевизор работал.

– Нет. Уж что-что, а телевизор я отличить могу. Это был самый настоящий француз. А телефон ведь не мобильный, а домашний. Тебе не кажется странным, что в той ситуации, в которой сейчас находится жена Жана, совсем не должна играть музыка, да и смеяться никто не должен.

– Ты хочешь сказать, что должен играть траурный марш, а в трубке слышны рыдания?

– Я не знаю. Может быть, его семья не понимает всю серьезность ситуации?